— Вот же сучка! — пробурчал Марат, поворачивая ключ в замке зажигания, и несмотря на то, что ему было некомфортно и, действительно, холодно, он не смог сдержать улыбку.

Его чокнутая белка не изменяла себе.

Глава 30. Поймал

Глава 30. Поймал

Марат долгое время даже себе не мог признаться, что любил ее. Это было даже что-то большее, чем любовь. Он был зависим, по больному одержим ей. С годами отрезвление не наступало.

Марат не жил монахом, у него были женщины, но ни одна не задерживалась надолго и ни одну из них он не возводил в статус "своей девушки", как было с Никой. Отвлекшись на время на какую-то из них, он вдруг срывался, чтоб хоть на расстоянии увидеть ее. Марат ходил за Никой между стеллажами продуктового супермаркета, рассматривая ее лицо в просветах полок, как-то сел в тот же вагон метро и неотрывно смотрел сквозь проход в толпе пассажиров, и часто припарковал свою машину на другой стороне дороги от фитнес-центра, где она занималась по вечерам. Зал с тренажёрами был ярко освещен и потому те, кто были внутри, не видели улицу из-за собственных отражений. Марат знал это и без опаски, что она заметит его, смотрел на Нику с улицы, выкуривая сигареты одну за другой.

Он безумно тосковал по ней. Но Марат и не мечтал о том, чтобы ее вернуть. Он был убежден, что у нее счастливый брак и налаженная жизнь, и у него нет морального права врываться в нее и все рушить. Поэтому вот такое наблюдение, очень похожее на слежку, которую он умело организовывал за объектами, было единственное, что он себе позволял. Его личный тайный фетиш — подсматривание за его Клубникой. Особый кайф он испытывал, если вдруг она прилюдно демонстрировала свой огненный характер.

Говорят, что время лечит, подразумевая, что через года в памяти затираются не только детали событий, но и эмоции, которые мы переживали когда-то. Наверное, так и было! Все стиралось и в памяти Марата, но вот радость и тепло, которое были связаны с Никой, — нет! Они словно разрастались и заполняли все нейроны мозга, так или иначе связанные с информацией о ней. Марату достаточно было прикрыть глаза и, доставая ее образ из тайников, греться.

«— На вершине была церковь и мужской монастырь, просуществовавшие около пяти веков, вплоть до завоевания Крыма турками, которые разрушили все христианские святыни. Церковь служила еще и маяком, и своеобразным форпостом. Отсюда визуально видны были другие города-крепости — Садык-Кая, пещерный город Тепе-Кермен, и столица княжества Феодоро-Мангуп-Кале. В случае опасности, отсюда поступал сигнал тревоги. Сейчас от церкви ничего не осталось, но если присмотреться, то под ногами можно найти небольшие обломки красного кирпича, — зычный голос их проводника разносился по лесу, — Монахи сделали свою обитель практически неприступной, выстроив каменную крепостную стену, сложенную из бута. Поэтому церковь и носила имя святого Ильи. По преданию, он был непобедимым воином. Имя святого стало и именем горы.

Это был еще один жаркий летний день в Крыму. Они поднимались на Ильяс-Кая. Шли налегке: у него и у проводника — по небольшому рюкзаку с едой и аптечкой, а Ника вообще путешествовала с пустыми руками. Проводник, как и положено, шел впереди, затем — Ника и замыкал шествие — Марат.

Марат смотрел Нике в спину, точнее на соблазнительную попу, обтянутую джинсовыми шортами. Она чувствовала его взгляд и время от времени оборачивалась, кокетливо улыбаясь. На ней были необычные босоножки с длинными ремешками, оплетающими всю голень и завязанными под коленками. Марат пожирал ее взглядом. В этот момент он жалел о том, что они решили предаться активному отдыху, а не поваляться в постели в их арендованном домике у моря. В своих фантазиях он уже поднялся пальцами по этим ремешкам и забрался под ее шорты. И что была за глупая идея взять проводника?

Мягкий дерн под листьями проминался, и иногда начинал скользить под подошвой. Деревья были высокими, изогнутыми и тонкими с небольшими кронами. В борьбе за солнечный свет они на перегонки пытались вырваться за пределы зеленого ковра, образованного ими самими и повисшего на высоте десяти метров над уровнем земли. Листва спасала от убийственного зноя, и здесь было даже немного прохладно.

Постепенно склон стал более крутым, приходилось хвататься за стволы деревьев, чтоб вскарабкаться наверх. Марат перевел взгляд под ноги, стараясь ступать так, чтоб не сорваться вниз. Он сосредоточился на подъеме и поднял голову лишь, когда услышал Никин крик. Она летела кубарем прямо на него. У Марата была отменная реакция, что в его профессии давало больше шансов на выживание. Он успел схватиться одной рукой за рядом стоящее деревце, а другой схватить ее. Упав на колени, Марат навис над ней.

— Где болит? — с тревогой спросил он, заглядывая ей в глаза.

— Коленки немного ободрала, а так все нормально, — охая, Ника обняла его за шею.

— Точно ничего не сломала? — Марат внимательно осматривал ее с макушки до пяток.

— Не успела, — она робко улыбнулась.

— Все целы? — запыхавшись, спросил проводник, прибежавший на крик.

— Да! — ответил Марат, — Идти сможешь?

— Угу, — Ника, ухватившись за его плечо, встала.

Она уже повернулась к нему спиной и собиралась начать подъем снова, но вдруг будто вспомнила что-то важное. Ника обернулась, положила ладони ему на грудь и, приподнявшись на носочки, запрокинула голову так, чтоб увидеть его глаза:

— Когда падала, то молилась, чтоб ты поймал.

Марат, повинуясь инстинктам, наклонился к ней, и Ника нежно прильнула к его губам. Обхватив ее лицо руками, он ответил ей, углубляя поцелуй так, что он перестал быть невинным. Марат отпустил ее и шепнул на ухо:

— Я поймаю, даже, если ты будешь молиться, чтоб не поймал.