— Сейчас, сейчас, моя хорошая, — Марат буквально воткнул в нее сразу два пальца, от чего она застонала, — Да вот так, детка, — приговаривал он, интенсивно двигая пальцами в ней, от чего раздавались хлюпающие звуки. Марат поднес пальцы, перепачканные в вязкой смазке, к ее лицу:
— Вот так ненавидишь меня?
— Сволочь! — не найдя никаких аргументов, простонала Ника.
— Да, помню я, помню. Сволочь, так сволочь, — Марат приспустил домашние трикотажные брюки на бедра, высвобождая член и сразу вошёл в нее на всю длину.
Ника вскрикнула и ухватилась за его плечи.
— Как домой вернулся. Вот на том же месте, в той же самой позе, — Марат остервенело насаживал ее на себя, — только тогда ты мне твердила, что любишь, — оставляя синяки на ее бедрах, он с силой сжимал ее.
— А теперь ненавижу, — в полуобморочном состоянии прошипела Ника.
— И хуй с ним! Все равно со мной будешь! — Марат склонился над ее головой, не прекращая двигаться в ней, — Теперь я люблю тебя, — едва слышно произнес он.
Ника подумала, что почудилось. Не мог бессердечный Зверев сказать такое. Точно послышалось. Она прижалась к его груди. Там под броней билось сердце. "Вот же! Есть оно у него, стучит. Жаль, что для таких, как он, сердце — лишь мышца", — Ника закрыла глаза, растворяясь в ощущениях.
Глава 26. Фокус
Глава 26. Фокус
Глава 26. Фокус
Удивительно, как такие, казалось бы, грузные и неповоротливые создания, могут быть юркими и стремительными в воде. Ника стояла у огромного аквариума с байкальским нерпами. Она завороженно наблюдала за их "танцами", а иначе это было и не назвать. Тюлени ныряли, погружались на дно, кружились друг с другом, и стремглав выныривали, чтоб глотнуть воздуха. Они устраивали баталии под водой, отвешивая оппонентам затрещины и пускали забавные пузыри. Ника в очередной раз поняла, что ничего толком не знает об окружающем мире, потому что любое столкновение с живой природой заканчивается каким- либо открытием, таким каким в данный момент стали нерпы.
Марат привел ее сюда примерно полчаса назад. Он в свойственной ему манере не посчитал нужным что-то объяснять, просто коротко отдал команду: оставаться здесь, никуда не отходить и ждать. Ника, конечно, понимала, что это его профессиональная издержка, обращаться со всеми в приказном тоне, но зачастую это переходило все границы. В той их другой жизни — "до заи", в ответ на вот такое она издавала звуки собачьего лая, для того, чтобы Марат понял, что он перегибает палку. Тогда он обычно, посмеиваясь, менял тон голоса. Но раньше они были на равных, по крайней мере, Ника так считала, а теперь она полностью зависела от него, и приходилось терпеть и подстраиваться. Ох, как же это ее бесило! Марат из-за ситуации с обвинением Ники в убийстве Темнова, словно заполучил ее в рабство.
Она была глубоко погружена в свои мысли, и потому совершенно не замечала других посетителей, которые, также, как и она, наблюдали за играми ластоногих пучеглазых "русалок". Ника вдруг с удивлением совсем близко услышала голос Марата, явно обращённый не к ней.
— А теперь, малыш, тот фокус, что я обещал! Помаши ей рукой, и она тебе ответит.
Ника обернулась и увидела его. Он присел на корточки у стекла аквариума, а рядом с ним стоял ее сын. У Ники от волнения чуть сердце не остановилось. Она впилась взглядом в ребенка и не могла вымолвить ни слова.
— Ух ты! — восторженно воскликнул Марк, — Машет! Машет! Ты видел? — он дёрнул Марата за рукав.
— Ага… А теперь побеги к тому краю и вернись, и она последует за тобой, — наставлял его Марат.
Мальчик бросился исполнять трюк, и нерпа послушно поплыла за ним. Марк издал победный вопль, а Ника встретилась взглядом с Маратом.
— У тебя есть полчаса, пока няня из его детского сада ждёт возвращения группы с экскурсии в фойе, — произнес он, оставляя ее наедине с сыном.
— Спасибо, — успела сказать Ника, когда он с ней поравнялся.
Марат кивнул и собирался затеряться в толпе, когда за спиной услышал ее надломленный почти шепот:
— Марк!
Мальчик в упор посмотрел на Нику, несколько раз моргнул, сопоставляя непривычный образ блондинки с образом матери, и с истошным криком: "мама" кинулся ей на шею.
"Марк", произнесённое ее устами, заставило Марата обернуться. Он привык отзываться на это имя, тогда, когда так его звала Ника. Марат окинул задумчивым взглядом мать и сына, сжимающих друг друга в объятиях. Из дела, собранного спецслужбой на Нику, он прекрасно знал, что ее сына тоже зовут Марк. До сих пор он полагал, что это подтверждение тому, что Ника так и не смогла его забыть, но сейчас он вдруг подумал, что быть может это не единственная причина. Марат внимательно всматривался в черты лица ребенка. Мальчишка был рыжим с такими же пронзительными голубыми глазами, как и его мать. Марат искал схожесть с самим собой, но не находил. "Нет! Глупости! Не может быть такого! Мы предохранялись! Да и она бы сказала мне…", — Марат встряхнул головой, словно отмахнувшись от этих странных мыслей, и круто развернувшись, ушел, оставив Нику наедине с малышом. Он быстро поднялся в фойе к кассам, вошёл в комнату охраны комплекса, которая была утыкана экранами, транслирующим он-лайн изображение с многочисленных камер, расположенных в залах океанариума. Кто-то из услужливого персонала тут же поставил перед ним чашку кофе и пепельницу. Марат сел в кресло и стал наблюдать за своей подопечной пока она впервые за последние два месяца виделась с сыном.
***
— Пойдем посмотрим, кто тут ещё есть, — Ника поднялась и потянула Марка за руку.
— Мам! — он не сдвинулся с места, заставляя ее остановится и снова взглянуть на нее, — Когда ты меня заберёшь?
Марк, несмотря на свой возраст, всегда говорил мало, но по делу и четко формулировал свои мысли и желания. Его в отличие от других детей никак нельзя было отвлечь или переключить с волнующей его темы.
— Я пока не могу тебя забрать, — Ника старалась никогда не врать сыну, — Но…
Она хотела сказать ему, что обязательно заберёт. Проблема была лишь в том, что она сама понятия не имела, когда это произойдет.
— Бабушка сказала, что ты разлюбила меня и больше не придёшь, — прервал ее Марк.
Ника почувствовала себя так, будто ее ударили под дых. Лидия Тимофеевна не стала ждать его взросления, она уже предприняла меры, чтоб настроить ребенка против матери. "Ну, спасибо, хоть ума хватило не говорить про убийство…", — с сарказмом подумала она.
— Бабушка — старенькая, — осторожно начала Ника, — и она очень расстроена…
— Из-за того, что папа уехал? — догадался Марк.
— Да. Она очень скучает и потому злится на всех… — Ника отвернулась на секунду, пытаясь взять под контроль эмоции, бушевавшие в ней.
— И на тебя? — Марк дёрнул ее за руку, заставив посмотреть ему с глаза.
— Да, особенно на меня. Бабушка считает, что он уехал из-за меня, — Ника снова присела на корточки, чтоб быть с сыном одного роста и говорить на равных, — Сыночек, я не виновата в этом.
— А кто виноват? — Марк пытался понять, кто разрушил его идеальную семью, где были мама и папа, а теперь никого.
Ника молчала. Как объяснить маленькому ребенку то, что с ними произошло? И кто виноват? Гриша? Или все же во многом вина на Борисе, который изменой спровоцировал свое собственное убийство? А может и она сама виновата, в том, что муж ей изменил? Она не знала ответов на эти вопросы.
— Сыночек, чтобы не сказала о обо мне бабушка или кто-то другой, ты должен помнить, я очень сильно люблю тебя… Я всегда буду любить тебя, чтобы не случилось…. Я буду любить тебя, даже, если ты меня любить перестанешь, — тихо просипела Ника, пытаясь сдержать слезы.
Она чувствовала себя беспомощной, ничего не могла сделать тогда, когда у нее и физически и морально отнимали сына.
— Если б это только зависело от меня, я бы сделала, что угодно, чтобы быть с тобой.
Марк сосредоточенно всматривался в ее лицо. Сейчас в его детском сознании произошел тектонический сдвиг. Мама оказалась не всесильной, не той, кто может решить любую его проблему. Есть некое зло, которое не позволяет папе вернуться, а маме — забрать его. Ей тяжело, и она борется. Марк обнял ее за шею и прижался:
— Я буду ждать.
Они долго стояли, обнявшись, пока Марк не отстранился и, указывая ей за спину, с восторгом не произнес:
— Мам, а там акулы!
Глава 27. Вербовка
Глава 27. Вербовка
Глава 27. Вербовка