Ее дыхание щекотало мне лицо.

Стоять в темном шкафу в обнимку с одной из самых сексуальных женщин, которые мне встречались? Будь я подростком, уже слетел бы с катушек. Я прижал ее к себе.

– Ну да, мне тоже.

– Я так и знала.

– Никому не рассказывай. Я должен поддерживать репутацию сварливого вдовца.

– Я скажу, что ты дулся все это время и смеялся над рогами у меня на лбу.

Внизу прозвенел звонок, и начался следующий раунд. Джемма сменила позу – член сразу напрягся. Как только прятки закончатся, я отправлюсь прямиком домой и подрочу, думая о ней.

Снаружи донеслось «Ага!», сопровождаемое восторженными воплями. Наконец суматоха стихла и снова наступила тишина, в которой слышалось только наше дыхание.

– Значит, ты все еще ненавидишь меня, – по какой-то непонятной причине произнес я.

Она повела плечами и кашлянула.

– М-м…

Может, я подписывал себе смертный приговор. Может, меня умилял стыдливый румянец на ее лице. Может, мне нравилось видеть, как она отчаянно хватается за улетучивающуюся на глазах досаду. Облитый бензином, я играл с паяльной лампой и не мог остановиться. Алкоголь придавал мне храбрости, а эрекция – безрассудства.

– Ты уверена? – поинтересовался я глумливо-любопытствующим тоном.

– Уверена.

Ее голос звучал сдержанно, бесстрастно. В нем была столь хорошо знакомая мне холодность. Следовало отдать Джемме должное: она держалась стойко.

– Значит, после полуночи ты думала о том, как сильно ненавидишь меня? – Я коснулся губами ее лба. – Лежа в постели?

– Мне пришло в голову, что будет нелишним напомнить тебе об этом.

Я сменил позу: одну руку положил ей на бедро, а другую – на ложбинку у шеи, где бился пульс. Ощутив прикосновение, Джемма резко втянула воздух носом.

– По-моему, ты думала обо мне прошлой ночью и не могла понять, почему ненавидишь меня. По-моему, ты вспоминала…

Она накрыла мой рот своим.

Я застонал от ее прикосновения – ощущение было такое, точно после долгого катания на лыжах я оказался в горячей ванне. И лишь когда по всему телу распространилось тепло, до меня наконец дошло, как сильно оно онемело. Теперь все во мне расслабилось, за исключением одного органа, который оставался в напряжении. Вздохнув, Джемма вся отдалась поцелую: мягкие губы приоткрылись, позволяя ощутить их вкус.

Ее руки были повсюду: в моих волосах, у меня на груди, на плечах, на щетинистом подбородке. На этот раз она прижалась ко мне с большей силой, слегка прикусив мою губу. Член пульсировал.

– Я мечтала об этом со Дня благодарения.

Рука скользнула по моим брюкам и принялась настойчиво меня поглаживать. Я застонал.

– Мы говорим о том, чем хотим заняться?– Алкоголь побуждал меня к активным действиям.– Мысли об этом преследовали меня несколько недель.

Я прижал Джемму спиной к стенке и осыпал поцелуями ее шею до ключиц.

– Сочувствую тем, кто сейчас здесь прячется, – выдохнула она.

– А я нет. – Блестки царапали ладонь, когда я проводил рукой по ее животу. – Лучшая гардеробная из всех, в которых мне случалось бывать.

Моя ладонь легла ей на грудь, большой палец описал круг. Джемма застонала и напряглась, но я держал ее крепко, обхватив за поясницу, и снова прильнул к ее рту. Она ответила мне яростным и жадным поцелуем.

Ее рука пробралась мне в брюки. Я втянул воздух сквозь зубы и, когда ее ладонь обхватила меня, принялся быстрее водить большим пальцем по жесткому бугорку ее соска.

– О боже, – выдохнула Джемма.

Сжимая мой член, она энергично двигала рукой. Я был близок. Боже, мне тридцать два гребаных года, а я, точно подросток, целуюсь в шкафу и готов вот-вот кончить.

– Ты должна остановиться, Снежная Королева, – простонал я ей в губы.

– Тебе больно?

Тон у нее был небрежным: она прекрасно знала, что мне не больно.

– Это невыносимо, – вздохнул я, и она рассмеялась. – Все. Хватит.

Я убрал ее руку и, опустившись на колени, приподнял подол ее платья.

– Подержи.

– Что ты… ох…

Джемма прижалась к стене, когда мои пальцы коснулись ее влажного белья. Я пробежался поцелуями по ее бедру.

– Уже мокрая. – Я погладил ее клитор через ткань и почувствовал, как Джемма задрожала. – Ну что, кончишь сегодня?

– Трудно сказать, – прохрипела она. – Возможно, прошлый раз был исключением.

Она дразнила меня. На моих губах проступила лукавая улыбка: я стянул с нее трусы и присосался к ее клитору. Она выгнулась всем телом и застонала.

– Ш-ш-ш. – Я обвел языком ее складки и поднялся к вершине клитора. – Помолчи, пожалуйста.

– Тогда поторопись.

Я тихонько засмеялся. О, эта женщина.

– Ах ты, бесовское отродье, – вздохнул я и ввел в нее палец.

Срань господня. Внутри у нее было тепло и влажно. А это не сравнимое ни с чем ощущение того, что моя рука находится в ней! Я снова попробовал ее на вкус, и из горла вырвался стон.

– О господи! – Она сжала мой палец, а руки потянулись к моим волосам. – Рид. Твою ж мать!

– М-м.

Я нашел точку, которая ей нравилась, – это из-за нее Джемма в прошлый раз потеряла рассудок, об этой точке я потом думал неделями. Ее бедра затряслись. Я закинул одну ее ногу себе на плечо, а свободной рукой обхватил за бедра, придавая ей устойчивости.

– Дерни меня за волосы. Напомни мне, как сильно ты ненавидишь меня.

Она дернула, у меня перехватило дыхание. Рот вернулся к ее клитору, я провел по нему языком. Она снова сжала мне палец, выгибаясь навстречу моему рту, и я стал быстрее работать языком и сильнее давить на эту точку. Джемма была мокрая и скользкая, и я чувствовал, что это лучший момент в моей жизни.

– Мне нравится, когда ты вся мокрая от моих пальцев и рта, – сказал я, вводя в нее второй палец.

Почувствовав это, Джемма содрогнулась всем телом и издала придушенный звук. Я посасывал ее клитор, а она стонала, приговаривая:

– Вот так! Да, вот так.

– Знаю.

Я принялся сосать сильнее и одновременно водить по клитору языком, ощущая ответную пульсацию. Ее рука крепче вцепилась мне в волосы.

– Сейчас. Сейчас. Да. Твою мать!

Тело Джеммы выгибалось и извивалось, но я держал ее крепко, пока она кончала от моих пальцев и рта. Залив мою руку влагой, она расслабилась, прижавшись к стене. Слышно было тяжелое дыхание и шепот:

– Срань господня!

Я выпрямился и, облизав мокрые пальцы, поцеловал ее в шею. Уже собирался сказать, какое это удовольствие, когда она кончает от моих прикосновений, но тут ее рука обхватила мой напряженный член, и слова застыли на губах.

– Моя очередь.

Джемма гладила меня, а я стонал ей в волосы, стараясь делать это как можно тише.

– Помедленнее.

– Нет. Снимай штаны.

– Джем. Все в порядке.

Она сжала меня, и у меня открылся рот. Ни хрена себе.

– Снимай гребаные штаны прямо сейчас.

Какого черта. Ладно. Я расстегнул ремень – она дернула брюки вниз, опустилась на колени и, прежде чем я успел сказать хоть слово, обхватила губами мой член.

– Ох-х-х, черт, – простонал я, крепко зажмурив глаза. – О мой боже, Джемма!

Она взяла его в рот так глубоко, как только могла, одновременно поглаживая рукой. Рот у нее был горячим, влажным, скользким – от всего этого я сразу забыл, где мы находимся. Джемма принялась сосать, и я прикусил губу, чтобы не заорать в голос.

Что там происходило с игрой? Кого это, на фиг, парило? Я запустил пальцы в ее волосы, пока она обрабатывала меня губами и языком.

Снежная Королева сосала мой член. Я не мог поверить в это. Вероятность быть застигнутым врасплох лишь добавляла остроты и пикантности этой ситуации.

Она ускорила темп – и я тотчас ощутил позыв, жар и давление, раскручивавшиеся спиралью у основания позвоночника. Мозги гудели. Хотя я стоял, а Джемма была на коленях передо мной, но я находился в ее абсолютной власти. Был готов на все ради нее.

– Сейчас ты кончишь для меня. – Ее голос звучал хрипло, она продолжала меня гладить. – Ты кончишь мне в рот. Ясно?

Я промычал, соглашаясь.

– Умница.

Она снова взялась за меня – мои бедра дернулись, когда член исчез в ее теплом, влажном рту. Она двигалась быстрее, и мозги полностью отключились.

Ее язык заплясал по моему кончику, и это случилось. Закрыв глаза, я кончил сильно – ей в рот, как она велела. Пока я кончал, она замедлила темп, выжимая из меня все до капли и затягивая мой оргазм.

– Господи, – выдохнул я, прислонившись спиной к стене. – Ты потрясающая.

Джемма выпрямилась – я притянул ее к себе и обнял, а она, вздохнув, уткнулась мне в шею.

– Не ожидал такого сегодня.

Я погладил ее по спине.

– Я тоже, – фыркнула она.

Дверь шкафа с треском распахнулась, пальто раздвинулись, и нашим глазам предстал Ноа.

– Я нашел вас! – обрадовался он. – Я нашел их! – крикнул он себе за спину.

Однако его улыбка погасла, когда он увидел свирепое выражение на моем лице. Извинившись, Ноа тотчас ретировался.

Внизу Дэни вручила нам жуткий трофей. Все зааплодировали, а Матильда сфотографировала нас с ним в обнимку. Щеки Джеммы порозовели, на губах появилась тонкая лукавая усмешка, при виде которой у меня возникло желание затащить ее обратно в ту гардеробную.

– Я буду брать его по будням, а ты – по выходным и в праздники, – сказала она, прижимая трофей к груди.

Я покачал головой:

– Пусть лучше останется у тебя. Я личность ненадежная, буду забывать его покормить.

Мы шли домой, болтали, и по пути нас сопровождали взрывающиеся в небе фейерверки. Теперь, когда мы оба довели друг друга до оргазма, напряжение между нами исчезло, хотя мое сердцебиение все еще не пришло в норму.