Я провел рукой себе по волосам.

– Помнишь, ты говорила, что провис на сцене заставляет тебя собраться?

Она кивнула, сглатывая ком в горле. Меня снова захлестнула ярость, и подступило отчаянное желание усадить ее к себе на колени. Вместо этого я скрестил руки на груди.

– И что каждый раз, когда сет не задался или шутка не сработала, ты снова и снова возвращаешься к ней, но заходишь уже с другой стороны?

– Конечно.

– А вот Тревор, мне кажется, действует иначе: он винит других.

– И еще сегодня он сказал, что Оскару следовало бы приглашать больше парней.

– Ага. Это меня и насторожило. Ему хочется легкого успеха. Шутки, которые он рассказывает, примитивные. Он грезит о том времени, когда планка была ниже плинтуса и все смеялись, стоило палец показать. А сегодняшний стендап – это люди вроде тебя. Для скучных белых чуваков становится все меньше места, поэтому они вынуждены умнеть.

Она смотрела в пол, а у меня ныло сердце. Нужно было что-то сделать, как-то поднять ей настроение, но ничего не приходило в голову. Я не мог обратить время вспять и не допустить появления Тревора на сцене или на белом свете.

Джемма подняла на меня глаза.

– У меня выступление в другом клубе, – она проверила время на телефоне, – так что мне пора бежать.

Я тотчас поднялся.

– Тогда давай подброшу.

– Нет, Рид. Сегодня субботний вечер, ты нужен здесь.

Я отмахнулся и взял ключи со стола.

– Тут и без меня все схвачено.

Мы смотрели друг на друга, ее и меня терзал один и тот же вопрос: что, если на той, другой, площадке окажется Тревор?

Джемма вскинула подбородок. Такая отважная… Я испытывал гордость за нее, и в то же время это разбивало мне сердце. Почему ее работа вообще требует отваги?

– Я справлюсь с ним сама, – сказала она.

– Знаю, что справишься. – Я выдохнул. – Но хотел бы помочь. Так делают друзья.

Снежная Королева нуждалась в друге, и я им стал.

Глава 23 Джемма

Глава 23

Джемма

– Сегодня утром я проснулась с ощущением, будто ем карамельку. Откусила кусочек, а он какой-то губчатый.

Я сделала паузу и посмотрела в зал выразительным взглядом. Эта шутка обкатывалась многократно, фраза за фразой. Кроме того, выходка Тревора задела меня за живое, поэтому я решила использовать опробованный блок.

– Оказалось, я жевала берушу.

Публика отозвалась громким смехом, и мои расшатавшиеся нервишки пришли в норму. Я выступала на небольшой площадке в Чайнатауне, рядом с крохотным азиатским рынком. Когда мы приехали, очередь тянулась по лестнице и заканчивалась на улице. В помещение с импровизированной сценой и микрофоном набилось человек шестьдесят. Люди теснились на стоящих по периметру старых диванах, сидели на журнальных столиках и подпирали стены, украшенные аляповатой мазней. На столах стояли порядком оплывшие свечи в потеках воска.

Рид устроился на табурете у барной стойки, пил пиво и наблюдал за моим выступлением. Как только выяснилось, что Тревора здесь не будет, я принялась убеждать его вернуться в кинотеатр, но он отмахнулся от меня и направился к бару.

Я дождалась, когда смех стихнет, и продолжила:

– Беруши у меня пропадают не первый месяц.

Снова взрыв хохота. Я посмотрела на первый ряд и тоже засмеялась.

– Кто вызовет неотложку?

Вот оно. То, ради чего все это затевается, – блаженная радость. Чувство, объединяющее всех присутствующих в зале. И сразу позабылось дерьмишко Тревора. Ради этого чувства можно потерпеть существование таких мудаков.

После выступления я подсела к Риду за стойку, и мы посмотрели сеты других комиков. Когда шоу закончилось, несколько человек поздоровались со мной, кивнули или хлопнули меня по ладони, а Рид все это время терпеливо ждал. Мне стало совестно из-за того, что я кинула его утром. Он выгоняет со сцены комиков-сексистов и выполняет функции телохранителя, катая меня по городу, и что получает в ответ?

– Не обязательно везти меня домой, – сказала я ему.

Он посмотрел на меня безучастным взглядом.

– Уже темно.

– Все в порядке. Я взрослая женщина.

Я сжала его колено. Он напрягся, глядя на мою руку, и, казалось, перестал дышать. Пришлось опомниться и убрать ладонь с его ноги.

Верно, границы. И никаких гардеробных. Друзья.

Он поднял на меня глаза, и лицу вдруг стало тепло-тепло.

– Я отвезу тебя домой.

Допив напитки и попрощавшись с другими комиками и организатором, я села на пассажирское сиденье его машины. Дождь хлестал по лобовому стеклу. Рид принял расслабленную позу, уперев одну руку в дверь, а другую положив на руль.

Он вел внимательно, соблюдал дистанцию, не подрезал и включал поворотники. Кто бы мог подумать, что меня впечатлит чья-то манера вождения?

Я посмотрела на свое отражение в боковом зеркале. Для моих волос дождь был настоящим испытанием. Кудри торчали во все стороны самым невообразимым образом.

– Мне кажется, я только и делаю, что работаю и выступаю.

– Точно, ты ведь и днем работаешь. Когда наконец уволишься?

Я рассмеялась.

– И ты, Брут? Дэни, Оскар, а теперь и ты туда же? Мне без работы нельзя.

– Да ладно. Ты, должно быть, уже на пределе. Всю неделю выступаешь.

Я пожала плечами:

– Если хочешь стать комиком, значит, нужно много работать. Я еще не готова переехать в Лос-Анджелес.

– Зачем тебе переезжать? – нахмурился он.

– Все хорошие комики живут в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке. Там вся работа, основные площадки и стендап-комедия, там пишут тексты для ночных шоу и телевидения.

– Значит, тебе нужно переехать в Лос-Анджелес, – произнес он так, словно говорил сам с собой.

Я погрызла ноготь.

– Когда-нибудь – да, но пока я еще не в форме. И не могу оставить здесь Сэма одного.

– Ты в хорошей форме, и если ты уйдешь с работы и займешься стендапом в полную силу, то станешь еще лучше. А Сэм? Он не один. У него куча друзей, они постоянно приходят в театр.

– Извини, – поморщилась я. – Он всегда был популярен.

Рид покачал головой:

– Все в порядке. Его друзья – отличные ребята. Кроме того, у него есть Кэди, Дэни, Матильда и Оскар, которые относятся к нему как к младшему братишке. И у него есть я.

У меня потеплело на сердце. Он был прав, и я знала: если со мной что-то случится или я уеду, мои друзья позаботятся о Сэме. У меня замечательные друзья. И когда Рид включил себя в число тех, кто готов позаботиться о моем брате, из головы вылетела их с Кэди история. Я разговаривала со своим другом.

– Соверши рывок. – Он мотнул подбородком. – Бросай работу.

– Не выйдет. Не могу уволиться.

Это было не совсем так. Без работы я бы продержалась примерно полгода, а потом дела пошли бы под откос. Я всегда скрупулезно следила за тем, чтобы на банковском счете была приличная сумма – на всякий экстренный случай типа внезапного увольнения, отказа в стипендии или в студенческом займе для Сэма.

Мне припомнилось, как маленьким братик подолгу стоял у окна, ожидая маму, чтобы она уложила его спать. Ему давно пора было в постель, а мама все не шла. Всегда обещала, что придет его уложить, и никогда не приходила, но он все равно ждал ее.

Его надежной опорой была я.

– Сейчас неподходящее время, – сказала я Риду, зажав руки между коленями.

На моей улице он притормозил у обочины и заглушил двигатель.

– Ты как, в порядке? Я имею в виду сегодняшний вечер и Тревора.

– Думаю, да. – Я помолчала секунду, собираясь с мыслями. – Будет странно, когда пересекусь с ним в театре в следующий раз. Не хочу выступать перед той же публикой, которой он говорит свои гадости.

Я сцепила руки. Кое-что весь вечер не давало мне покоя.

– Это правда, что про меня такое говорят? – Я сглотнула, краска стыда бросилась мне в лицо. – Это правда, что за моей спиной обсуждают мою сексуальную жизнь?

Рид взял меня за руки.

– Эй, что ты, – тихим голосом проговорил он.

Ладони у него были теплыми и слегка шершавыми. Мне захотелось провести пальцами по его рукам.

– Никто ничего такого не говорит. Он поганый человек, это всем известно. Его мнение никого не интересует.

Я кивнула. Хотелось бы верить, но меня грызли сомнения.

Рид отвернулся.

– Больше он в театре не появится.

– В смысле?

Его лицо помрачнело – так меркнет свет во время грозы.

– Он больше там не выступает.

– Что? Боже мой, неужели Оскар наконец-то отказался от него? Поверить не могу!

Рид убрал руки и посмотрел в лобовое стекло.

– Ага.

– Это, конечно, здорово, но я теперь все больше выступаю по городу и где-нибудь обязательно наткнусь на него.

– Угу, – односложно согласился Рид.

Мы посидели в молчании еще секунду. Я сглотнула.

– Прости, что так вышло утром.

Его брови взлетели в утрированном удивлении, и вместе с тем он выглядел довольно искренним.

– Что я слышу?! Великая Верховная Ведьма просит прощения?!

Я закатила глаза.

– Прекрати.

Его глаза расширились в притворном ужасе. Этот Рид разительно отличался от того, с которым я пикировалась за барной стойкой «Индиго» пару месяцев назад.