– Ты задумала покончить со мной, чтобы я никому не проболтался?

– Очень смешно. Тебе место на сцене, – рассмеялась я и ткнула его в бедро.

Рид скривился, и только через секунду до меня дошло, что он не симулирует боль. Чуть раньше в офисе он стоял с трудом, а потом спускался по лестнице во второй зал ковыляющим шагом.

– Ты хромаешь весь вечер. Что случилось?

Он выпрямился и, чуть поморщившись, сменил позу.

– Я сегодня бегал.

– Ты все время бегаешь.

– Сегодняшняя пробежка получилась дольше обычной.

Он смотрел в лобовое стекло, голос звучал напряженно. Совесть снова оживилась, уколов меня куда-то между легкими и желудком.

– Прости еще раз. Я испугалась.

Рид повернулся, на губах мелькнула улыбка.

– Я знаю. Все в порядке, правда.

Мы посидели секунду в тишине, и я поняла, что он не держит зла, что все прощено и забыто.

– Спасибо, что отвез домой.

Рид кивнул, и его взгляд на несколько секунд задержался на моих губах.

– Всегда пожалуйста.

По телу пробежала дрожь, но она была сладостной. Его глаза потемнели, и в голове промелькнули воспоминания о прошлой ночи. Меня окатило теплом – жар собрался прямо между ног.

Границы. Никаких темных гардеробных. Комедия.

Я сжала губы, пряча их.

– Прекрати.

Он поднял глаза – в них плескалась тревога.

– Что прекратить?

– Перестань смотреть на меня так.

– Как именно?

Он приподнял бровь, и на его лице появилась легкая ухмылка. Я почувствовала, что краснею.

– Ты смотрел на меня пылким взглядом.

– Каким-каким? А ну-ка, покажи.

Смешно выдвинув губы, я уставилась на его рот и засопела.

Он разразился хохотом.

– Это не я! Это какой-то Чубакка!

– Хм, вижу некоторое сходство. Тебе тоже не помешает подстричься.

Я машинально протянула руку, провела большим пальцем по его щетине… и оцепенела. Атмосфера в машине резко изменилась.

Мне следовало отдернуть руку, но он схватил ее и нежно поцеловал внутреннюю сторону моего запястья. Это прикосновение отдалось волной, пробежавшей вдоль позвоночника.

– Спокойной ночи, Джем.

Все еще держа меня за запястье, он наклонился вперед со знающей, уверенной улыбкой и поцеловал меня в щеку – так быстро, что я даже опомниться не успела. Губы у него были теплыми, щетина слегка кольнула мне кожу. Повеяло слабым ароматом лосьона после бритья или дезодоранта – каким-то упоительным мужским запахом.

– Спокойной ночи, – выдохнула я.

Он смотрел на меня, пока я выбиралась из машины и открывала дверь дома, и уехал лишь после того, как в моей квартире зажегся свет.

Чистя зубы, я фыркнула при мысли о том, что когда-то считала Рида похожим на Тревора. Как это я назвала его однажды, «фея мужских прав»? Трудно быть дальше от истины – эти двое отличаются друг от друга как небо и земля. Рид поддерживает тех, кому не повезло, уважает женщин, и он не какой-то мерзкий придурок. Рид веселый, щедрый, внимательный и замечательно готовит. Он сделал мне сайт на день рождения.

И, черт возьми, он хорош собой. Мне запомнилось, как он стонал, когда кончал мне в рот. При этой мысли на лице сама собой появилась лукавая усмешка.

Но потом в голове пронеслись воспоминания о маме и о том, как она снова и снова влюблялась не в тех мужчин. И как Шейн производил впечатление хорошего парня, а потом так жестоко меня унизил.

Я почти провалилась в сон, когда вдруг осознала, что забыла сказать сегодня Риду обычное «ненавижу тебя».

Глава 24 Джемма

Глава 24

Джемма

С Хэллоуина прошло две недели. Каждый вечер я перебегала с одной городской площадки на другую, а по четвергам, пятницам и субботам сначала выступала в кинотеатре и только потом отправлялась в город.

Рид сопровождал меня повсюду. Я убеждала его, что не нужно охранять меня от Тревора, но он всякий раз отмахивался со словами: «Так поступают друзья».

А потом прикасался губами к моему запястью. Или, наклонившись, покусывал мое ухо. Или запускал пальцы мне в волосы и медленно откидывал мою голову назад, глядя мне в глаза.

От этого крыша ехала. Я была постоянно возбуждена, думала о нем, перебирая возможные варианты. Еще я думала о том, как двигались его губы, когда он проделывал все это. Я таяла под его прикосновениями, и он знал это. Отлично понимая, что делает, он держал ровно такую дистанцию, чтобы я сходила с ума. Пытался меня сломить.

Подобно мультяшному персонажу, я болталась над обрывом, цепляясь за самый край. По ночам мне не давала покоя мысль о том, чем мы с ним занимались. Иногда я даже заигрывала с идеей пережить это снова. В конце концов, что значит еще один разок?

Но у меня было плохое предчувствие. С Ридом я потеряю голову, в этом можно не сомневаться.

– Тебе не надоело слушать одни и те же шутки? – как-то поинтересовалась я.

Это было днем в выходные. Мы гуляли с Салли в соседнем парке.

– Теперь ты знаешь слово в слово шутки других комиков.

Он одарил меня обольстительной улыбкой.

– Я не против. И мне понравилось, как ты закончила вчерашнюю шутку про старикашку в «Тиндере». Ты порвала зал.

– Да, пожалуй. Я видела, ты болтал с Джином. Как он поживает?

Джин работал в «Бандите» и в художественной галерее в Ист-Ване, где я тоже выступала.

– Нормально. Рассказывал о новом пиве, которое они готовят к зиме. Возможно, на следующей неделе составит мне компанию на пробежке.

– Ты заводишь друзей, – улыбнулась я. – Горжусь тобой.

Это была шутка, но лишь отчасти. Рид закатил глаза, однако усмехнулся.

– Как считаешь, мы готовы к комеди-шоу? – спросил он.

Его мы решили устроить на следующих выходных. Я расписала состав участников, в кладовке стоял алкоголь, и примерно половина билетов была уже продана, а это означало, что следующая неделя пройдет в запаре. В конце каждого выступления я рекламировала шоу, объявляла комиков, участвующих в программе, и призывала приобретать билеты. Каждый день размещала информацию в соцсетях, рассылала электронные письма, думала про шоу и молилась о том, чтобы все прошло хорошо.

– Думаю, да. В голову не приходит, что еще можно предпринять. – Мои губы дрогнули. – И спасибо за все, что ты сделал.

Его взгляд согрел меня.

– Без проблем. Для друга – все что угодно.

Как мне ни нравилось выступать в театре и проводить время с Ридом, Нэз и Сэмом, я знала, что вечно это продолжаться не может. Нас ждет «Индиго». С бухгалтерией кинотеатра мы с Ридом разобрались, но все равно последние две недели встречались по субботам, чтобы посмотреть кино и позавтракать. С ним было необыкновенно легко. Таких, как он, я никогда прежде не встречала.

– Буду скучать по театру.

Мы ждали, пока Салли обнюхает почтовый ящик. Сегодня перед выходом из театра Рид утеплился – надел темно-зеленую вязаную шапку, и этот оттенок подчеркнул ореховый цвет его глаз.

– Я тоже буду скучать, Снежная Королева. – Он сглотнул и усмехнулся. – Но ты ведь поможешь мне, как ты выразилась, «привести эту берлогу в человеческий вид»?

Я рассмеялась. В прошлые выходные мы ездили за мебелью.

– Да, считается, что гости, переступая порог, должны восклицать: «Какой прекрасный дом!», а не «О ужас, тебя ограбили?». Мы наведем в твоей квартире такую красоту, что тебе придется выставлять меня оттуда силком.

– Никогда. – Он улыбнулся мне. – У тебя нос красный, как у рождественского эльфа.

– Похолодало.

Я засунула руки в карманы. Был конец ноября, но день выдался солнечный и в кои-то веки без дождя. Дождь каждый день и сумерки в четыре часа – визитная карточка Ванкувера в ноябре. Осенняя сырость обладает особым свойством: она пробирает до костей и остается внутри. А солнечный свет положительно влияет на мозг. С ним все воспринимается немного веселее.

– Вот.

Он снял шапку и надел на меня, натянув ее прямо на глаза. Я вытянула руки и сделала пару нетвердых шагов вперед. Ощущение было такое, точно у меня на глазах повязка.

– Рид, это ты? – Похлопав по почтовому ящику, который Салли все еще обнюхивала, я наклонилась, чтобы погладить ее. – О, Рид, вот ты где.

Он тихо рассмеялся. Салли возбудилась от такого внимания и подскочила, пытаясь облизать мое лицо.

– Рид, это было грубо. Держи язык при себе. И побрей спину, ты так оброс. – Я стянула шапку. – Упс, ошибочка вышла. Привет, Салли.

Проходившая мимо женщина улыбнулась нам.

– С тобой стыда не оберешься, – покачал головой Рид, но его голос звучал мягко.

В животе екнуло, и знакомое томное тепло разлилось по всему телу. Тепло, сулящее надежду.

– Придется потерпеть. Мы же друзья.

Конечно, я по-прежнему представляла его себе без рубашки или в беговой одежде, с влажными волосами и румянцем на щеках. Иногда, стоя у бара или болтая с кем-нибудь, я поднимала глаза и натыкалась на его напряженный взгляд – тот самый, каким он смотрел на меня у себя дома в День благодарения. Как будто он тоже что-то такое представлял себе. В обнаженном виде. От этого взгляда меня бросало в краску, адреналин зашкаливал, но главное, что до действий не доходило. Как человек цивилизованный, я должна была руководствоваться не чувствами, а разумом и идти к своей цели: меня ждала карьера успешного комика, а гибель от разбитого сердца этому бы только помешала. Само собой.

Наступил тот момент, когда моя мать ринулась бы в отношения очертя голову. Она учила реплики, ходила на прослушивания, а потом вдруг переставала возвращаться домой к ужину, делала новую стрижку и становилась экспертом по джазу, или лыжам, или рыбалке, или фондовому рынку – словом, по тому, чем интересовался очередной мужчина всей ее жизни. Кассеты с записями отправлялись в шкаф, она забивала на прослушивания и выходила замуж.