– Рокси. – Айви старается не повышать голос, но я уже слышу в нем нотки отчаяния. Она резко разворачивается ко мне. – Ой, доброе утро! Она от солнца с ума сходит!

Айви окидывает жестом лужайку и живую изгородь. Рокси пляшет на изумрудном ковре, ловит утреннее солнце.

– Понимаю ее, сам бы не удержался, – говорю я.

Айви бросает на меня скептический взгляд.

– Сам бы валялся в траве?

– Если бы ты выросла в условиях скандинавской зимы, ты бы тоже радовалась каждому лучику. – Я киваю в сторону собаки. – Кажется, она довольна.

Айви тяжело вздыхает, но потом улыбается, смотря на счастливую собаку в траве. На Айви только футболка, и даже утром она выглядит прекрасно. Так я все себе и представлял. Да, признаю, это я тоже представлял. Эту нашу связь. С ней хороши не только одинокие вечера, но и пустые утра.

– Надо мне ее угомонить. У меня есть на сегодня планы, – говорит Айви и теребит краешек рубашки, будто смущена и не знает, как нам общаться утром.

Я подхожу к ней, наматываю волосы на кулак, нежно тяну ее голову назад и дарю ей жадный поцелуй.

Отпускаю и спрашиваю:

– Что у тебя в планах?

Она хлопает ресницами, будто не знает, что думать, или, может, наслаждается эхом поцелуя. Потом машет в сторону дома.

– Надо свериться с ежедневником. Хейз его вчера привез, когда ездил за Рокси.

Собака наконец-то реагирует на имя, летит через всю мансарду и машет хвостом. Айви берет собачку на руки и покрывает ее голову поцелуями.

Мы заходим в дом и втроем садимся на диван. Айви берет шопер со стола и достает ежедневник.

– Размер все-таки имеет значение, – поражаюсь я толщине этой штуки.

Она ласково гладит обложку.

– Если дело касается блокнотов. Этот, например, идеален.

Ежедневник очень красивый и женственный, на обложке – иллюстрации туфелек и одежды. Она открывает страницу с этой неделей, я вижу, что все дни детально расписаны ее задачами.

Айви достает из держателя сбоку ручку.

– Это Хейз мне ее купил. – Она демонстрирует мне серебряную ручку, а потом качает головой. – Постой-ка, вы оба мне ее купили!

– Умница! – говорю я и начинаю играть с ее волосами, пока она показывает мне свои планы на сегодня. Много суеты, текстов, работы с фриланс-проектами, создание ее собственного контента.

– Я всегда себя награждаю за достижение целей.

У меня на сердце теплеет, и я растираю свою грудную клетку, чтобы продлить это теплое чувство. Об этом я и мечтал. Знать об Айви каждую деталь.

– Как ты себя награждаешь?

– Покупаю латте. Смотрю сериал. Выбираю Рокси новую бандану. Ем пирог. Покупаю книжку, – перечисляет она свои любимые вещи.

– Хм-м.

Она разворачивается ко мне лицом:

– Что за «хм»?

Я смотрю ей в глаза и расплываюсь в улыбке.

– Как насчет подарков на батарейках?

Она наклоняет голову. А я обхватываю ее подбородок и снова поднимаю.

– Тебя такое смущает? Удивлюсь, если да, – говорю я, пытаясь поймать ее на стеснении.

– Удивишься?

– В Вегасе ты сама сказала, что тебе нравится трогать свою грудь. Уверен, другие свои места ты тоже любишь трогать. – Она прикусывает губу. – Я прав, – настаиваю я.

Она сглатывает, а потом пожимает плечами. Признает. И я хватаюсь за эту возможность, наклоняюсь, прикусываю за шею, а потом тыкаю пальцем в расписание на неделю.

– Освободи-ка все вечера. Мы тебе придумаем дел.

– Неужели?

Я этого хотел, я это получил.

– Да. – Я забираю у нее ручку и добавляю пару пунктов в ее расписание, чтобы она всегда знала, что ее ночи принадлежат нам с Хейзом. Не буду даже врать, такой список дел меня самого радует, словно луч солнца среди хмурого неба. – Но стоит встречаться в его квартире, – добавляю я, хоть и нехотя. Мне нравится, что она здесь. Совсем как в моих фантазиях. Но это… слишком рискованно.

Она заглядывает мне в глаза, ждет, что я скажу что-то еще.

– Если утром тебя кто-то увидит, то пусть лучше выходящей из квартиры мужа.

– А не из квартиры тайного парня?

Из ее уст это звучит так прекрасно. Приходится сосредоточиться на страницах ее ежедневника и планах на следующую пару дней.

– Что насчет вечера четверга? – спрашивает она, и я вижу, что на четверг у нее нет планов. Айви отвечает на свой вопрос сама: – Ах, точно, вы же играете в Финиксе.

– Мы можем созвониться в ночь до игры, а потом увидеться сразу после нее, если мы не слишком поздно вернемся.

Она рисует на четверг буковку «О».

– Это теперь ежедневник удовольствия.

Я снова забираю ручку и пишу «О» на каждую ночь. А потом добавляю еще парочку.

– Именно так.

Следующие пару дней будем дарить ей оргазмы лично, а перед игрой по видео. Такому календарю хочется следовать.

* * *

В каком-то смысле я везунчик. Моя карьера процветает уже целое десятилетие, и я очень это ценю. Для меня это никогда не было чем-то само собой разумеющимся, поэтому я регулярно работаю над своей формой. Утро четверга начинается с йоги в отеле и смузи с кейлом, потом я делаю растяжку.

Чем лучше я забочусь о своем теле, тем дольше смогу играть. Хоккей не для слабаков, и каждая игра оставляет на моем теле след. Но игра есть игра, и с тех самых пор, как я впервые надел коньки в Дании, а потом учился в Виргинии, я ее обожаю.

Днем мы разогреваемся на арене соперников; я легко игнорирую оскорбления их болельщиков с трибун. Такое меня не задевает. Никогда.

Мне нравится играть в хоккей. Перестану, когда больше совсем не смогу поднять клюшку или когда хоккей мне разонравится. Смотря что случится быстрее.

На игру приехала парочка фанатов «Эвенджерс», поэтому я успеваю подписать пару шайб. Но когда игровая шайба падает на лед, я весь внимание, несусь по льду, огибая соперников. В самом начале матча я вижу возможность и пасую шайбу Брейди. Он отправляет ее в полет, но промахивается.

Брейди ругается под нос, зол на себя. Мы доезжаем до скамейки с игроками на пересменку, и я тыкаю его клюшкой по конькам. Я знаю, что он бывает к себе слишком требовательным.

– Выше нос, еще успеешь.

– Спасибо, мужик, – отвечает он.

В конце периода появляется наш шанс, мы забиваем, и он говорит:

– Ты был прав, получается.

– Очередной мой талант.

– Не хватает только скромности, – говорит Брейди.

– А мне она и не нужна. – Не-а, спасибо. – Совсем.

* * *

В третьем периоде счет сравнялся. Я всю игру пытался найти шанс снова забить, но так и не смог. Часики тикают, я бегаю туда-сюда по льду. Шайба у Хейза, но его прижимают двое защитников, он передает ее мне.

Путь чист. Я отправляю шайбу вперед. Она летит на всех парах, мимо голкипера и красивейше впечатывается в сеть.

В крови плещется адреналин, я поднимаю глаза на камеры и вдруг осознаю, что Айви наверняка смотрит игру дома. Я улыбаюсь, потому что точно знаю: она поймет, что эта улыбка – для нее.

* * *

Чуть позже я сижу в самолете рядом с Хейзом и открываю наш групповой чат.

Айви: Крутая игра! Вы оба заслужили награду.

Стефан: Записала в ежедневник?

Айви: Уже да.

Хейз: Я знаю, что я хочу.

Айви: Рассказывай.

Хейз: Чтобы ты открыла дверь голая.

Стефан: Простые мужские мечты.

Хейз: А у тебя есть идея получше?

Стефан: Да! Она будет очень сексуальной в футболке с номером 18.

Хейз: С 21-м еще сексуальнее.

Айви: Есть идея получше. Номер 21 спереди и 18 – сзади. Как вам такое?

У меня вырывается смешок, я поднимаю глаза от экрана и смотрю на Хейза. В его шаловливом взгляде видны искры разврата.

– Она идеальна, – говорю я.

– Знаю.

Вечером Айви встречает нас не голой. И даже не в хоккейных майках. Она приходит в пентхаус Хейза в обычной футболке и шортах, на руках собака в бандане с персиками и бананами. Рокси смотрит на меня исподлобья, а потом вспоминает, что я ей нравлюсь.