* * *

Уходя из кофейни, я украдкой бросаю еще один взгляд через плечо на эту парочку. Они выходят на улицу Сан-Франциско, Зендер крепко прижимает к себе закваску, будто это его малыш. Я мотаю головой, чтобы все забыть, и иду домой. За мной следует туча с тревожными мыслями. Открываю сообщения. Мне нужно вернуться к своей жизни, поэтому я нахожу переписку с Триной и Обри.

Айви: Вопрос. Что я вообще нашла в Зендере?

Появляются три танцующие точки и имя Обри.

Обри: Ну, он не был повернут на компьютерах.

Айви: Вау, какой мужчина.

Трина: Ему нравилось печь хлеб.

Айви: Ну, я люблю хлеб, но неужели этого достаточно… чтобы влюбиться?

Обри: А еще он ходил с тобой по секондам. Ему такое тоже нравилось.

Вспоминаю, что он обычно говорил мне во время шопинга, и немогу сдержать стон. «Наденешь это платье по случаю десяти тысяч подписчиков». «А вот эту кофточку – чтобы отметить твою грядущую интернет-славу». Однажды, когда мне предложили очередной проект, он сказал: «Соглашайся, столько дверей откроется». Сейчас, оглядываясь в прошлое, я понимаю, что этими советами он пытался меня изменить. Поддакивая, он создавал иллюзию, будто дает мне важный совет. Типа он был партнером, который искренне интересуется моей карьерой и жизнью. На самом деле он пытался переделать меня под себя. Я просто хотела писать о чем-то, что люблю. Я не пыталась заработать состояние или править онлайн-миром. Меня ослепила его фальшивая поддержка.

Наверное, неудивительно, что я пропустила все красные флаги. В моей жизни не было примера хороших отношений между мужчиной и женщиной. Мне было всего восемь или девять, а я уже воспитывала сестру, отвлекая ее от криков отца, и каждое утро тайно надеялась, что мама его наконец выставит.

Убираю телефон и заставляю себя дойти до дома. Очень злюсь. Дома скидываю обувь и здороваюсь с Рокси, которая скачет вокруг меня, а потом гавкает, пока я не выдаю ей носок. Утихомирившись, она сжимает носок зубками и улетает прочь, чтобы упрятать его в свою тайную коллекцию носков в спальне.

Ну, тайную по ее мнению. Но я-то все знаю.

Она возвращается через секунду, что-то рассказывает мне на своем, собачьем. Для нее любое время – время прогулки. Завязываю на ней бандану с надписью: «Бургер, бекон или беги!» – потом хватаю шлейку и поводок. Чувствую себя глупо.

С одной стороны, Хейз и Стефан совсем не похожи на Зендера; с другой – Зендер мне в свое время тоже очень нравился.

Что, если я не умею разбираться в мужчинах? Что, если в этот раз я тоже пропускаю кучу реющих красных флагов? Вздыхаю, совсем запуталась. Прогулка приводит нас к «Лучше с карманами». В последнее время Рокси принялась строить глазки псу хозяйки магазина. Карл – собака Беатрис, помесь борзой с двортерьером, – завидев Рокси еще из магазина, обходит манекены с новыми платьями, выходит на тротуар и сладко потягивается в идеальной «собаке мордой вниз». Рокси кокетливо подбегает к Карлу, приветливо размахивая пышным хвостом. Карл лет на десять ее младше; видимо, Рокси предпочитает парней помоложе, а Карл любит милфочек.

Беатрис ничего мне не ответила на письмо с идеями, но ничего страшного. Никто не любит отказывать по почте. Собаки воссоздают «Леди и Бродягу» над миской с водой. Беатрис выходит на улицу и фоткает их. Сегодня ее пикси платиновая, красиво смотрится на контрасте с оливковой кожей.

– Прическа супер, – говорю я.

Она прикасается к волосам, будто вспоминая, что недавно обновила цвет.

– Спасибо, забыла, в какой вчера покрасилась. – Собаки бегают кругами, а она показывает мне снимок. – Пес из магазина и Кокетка. Надо будет выставить в наш аккаунт. – Беатрис машет рукой. – Если не забуду.

Хм-м. Голос у нее замученный.

– Это будет честь для нас, – говорю я, а потом набираюсь смелости и добавляю: – Если я могу помочь тебе с эсэмэм, пиши.

У нее загораются глаза.

– Кстати, я все забываю ответить на твое письмо. Ненавижу электронную почту.

Я же говорила!

– Мне и правда нужна помощь с аккаунтом. Нужен кто-то, кто будет постить образы дня.

Возьмите меня!

– Я бы с удовольствием.

– Я попозже в личку тебе напишу. И кстати, штаны – прелесть.

– Спасибо! Это «Зои Слэйдс». Купила со скидкой семьдесят пять процентов.

Она присвистывает.

– Может, ты и мне будешь покупки делать?

– В любое время.

– Но писать нужно будет только про ассортимент магазина.

Обещаю так и делать и благодарю ее, а потом заглядываю в соседний магазин носков. Прежде чем вернуться домой, оставляю три пары носков у двери Хейза. Одну для него, вторую для Стефана, а третью для его безвкусно одетого деда.

Дома я немножко переписываюсь с сестрой, обсуждаем ее учебу за границей, а потом пишу и изучаю рабочие тексты, пока не наступает время отправляться на арену.

* * *

Прямо перед игрой я выхожу со склада, где всегда переодеваюсь, и иду вдоль коридора. Номер 18 ловит меня по пути на лед; он уже одет в форму и пристально изучает, во что одета я.

– Это сынишка Блоба? – скептично спрашивает Стефан.

Я жестом демонстрирую ему костюм во всей красе. Просто серый. И все. Серое облако.

–Готов услышать, кто я? Лучше приготовься. Я – знаменитый смог Сан-Франциско[17]. – Я еле сдерживаю смех.

–О боже, милая. Это очень плохо,– говорит Стефан с сочувствием, а потом шепотом добавляет:– Нас предупредили, что ты выйдешь на разминку, но кто же знал, что ты будешь одета в… костюм грусти.

Я оттягиваю ткань.

– Да, это материальное воплощение слез.

– Неужели кому-то показалось, что это хорошая идея?

Я пожимаю плечами.

– Они пытались отдать дань уважения городу.

Вот уже к нам присоединяется Хейз и кривится.

– Уф, сочувствую, малыш.

Костюм страшный, но мне приходится сдерживать улыбку, потому что они оба называют меня ласковыми прозвищами. Да еще и на людях! Хотя эти обращения больше говорят о них самых, чем обо мне.

– Как думаете, горн – вариант получше?

–Да, точно да.– Стефан пробегает пальцами по своей форме.– Мы что, теперь тоже будем носить туманно-серый? И как будет называться команда? «Фог»?[18]

– Только если «Фог» понравится фанатам больше двух других вариантов, – говорю я, но остальное остается в секрете – онлайн-голосование уже скоро запустят.

– Если мы попытаемся манипулировать массами – это же не будет мошенничеством? – с надеждой спрашивает Хейз.

– Я вас не выдам, – обещаю я.

– Твой секрет умрет со мной, друг, – говорит Стефан, а потом улыбается и добавляет шепотом: – Спасибо за носки с лисами!

– Ты сам напоминаешь мне лису, – игриво шепчу я.

– Это я понял.

– Получается, я напоминаю тебе звезду. – В голосе Хейза тоже слышны дразнящие нотки. – Спасибо за носки с космосом. И за лам тоже.

На их лицах нежность, сразу видно – подарки понравились. Я подбирала особенный подарок для каждого.

– Не забудьте надеть что-то кроме носков, – дразню ребят я.

– Запомнил, – говорит Стефан.

–А я и сам знал,– шутит Хейз. Он выглядит спокойным, наверное, потому, что мы все вместе. Я рада. Рада, что могу видеться с ними на работе. Пусть сначала я небыла уверена, как смогу работать с мужчиной, который мне нравится, не говоря уж о двух. Оказалось, мы легко можем общаться в этих коридорах, наверное, потому что здесь мы сосуществовали еще до Вегаса. Болтали на крыше, в самолете и здесь, в коридорах.

– У меня сегодня появилась подработка! – счастливо говорю я, мне не терпелось поделиться. – Буду эсэмэмить для магазинчика.

– Я же говорил, что ты умничка. – Глаза Стефана светятся от гордости, и он предлагает мне победно отбить кулак.

– Как здорово! – говорит Хейз и дает мне пять.

Капитан машет в сторону льда.

– Нам пора.

Но они оба стоят на месте.

Вдруг мой мозг затуманивают сомнения. Какие странные привычки прячутся за этими бицепсами? Что за эмоциональные блоки запиханы под эти стальные тела? И, что самое главное, могут ли они сделать мне больно?

Сначала папа тщательно прятал свой гнев, но, когда мне исполнилось девять, он все чаще и чаще пил, трахал других женщин, осыпая оскорблениями маму, а потом учил дочерей не доверять мужчинам, даже ему самому. Мы жили в эмоциональном терроре, пока мама его не выгнала, а брат не взял на себя роль кормильца.

До сих пор я иногда чувствую отголоски этого террора, слышу эхо его оскорблений.

Теперь мне страшно, что каждый мужчина, с которым я встречаюсь, однажды превратится в моего отца. Мне грустно, что такие мысли до сих пор могут прокрасться в мою голову, пусть даже ребята так меня поддерживали. Они подняли меня с колен, а я все еще жду подвоха.

Не знаю, как стряхнуть с себя предательство Зендера и папино отношение.

– У кого-нибудь из вас есть банка с закваской, названная в честь писателя? – спрашиваю я.

Стефан потерянно хлопает ресницами.

– Это вопрос с подвохом? – напряженно уточняет он. – Но вне зависимости от подвоха мой ответ – нет. Хейз?

– Я даже духовку включать не умею.

– Хорошо, – говорю я, чуть успокоившись. – Удачи вам сегодня.

Хейз кивает, но, прежде чем уйти, говорит:

– Кстати, я никогда бы не объявил о помолвке при помощи открытки с минетом.

Стефан тут же подхватывает:

– А я не буду трахать твою начальницу. Твой бывший – урод, который тебя не заслуживал. Запомни. А если не сможешь, мы будем напоминать тебе, какая ты замечательная.