В конце концов я поднял на нее глаза, чтобы узнать, в чем же причина, и обнаружил, что она смотрит на меня с выражением полного обожания.
– Мне не нужно в них заглядывать, – тихо сказала она. – Ты мог бы прямо сейчас отвезти меня в любую точку мира, и я поехала бы куда угодно, лишь бы вместе с тобой.
Черт, и почему это так приятно звучало? Я потратил весь день на планирование, лишь бы организовать идеальный вечер – для нее.
Но одной репликой она сделала его еще более идеальным – для меня.
Я прищурился.
– Куда угодно? Ты, скорее всего, переоценила свои силы. Где-то обязательно есть грязные пещеры, кишащие летучими мышами, которые я с радостью бы исследовал.
Привстав на цыпочки, она обвила руками мою шею.
– Я доверяю тебе. Выбирай сам. Сегодня вечером я хочу испытать все прелести Изона Максвелла вместе с сюрпризами и всем прилагающимся.
Я дотронулся своим носом до ее, отказывая ей в поцелуе, на который она так явно напрашивалась.
– Ты уверена?
– Абсолютно, – ответила она, выдохнув мне в губы.
– Тогда хорошо. – Я скользнул рукой вниз по ее спине, пробравшись под пижамные штаны и схватив ее за попу. – Возможно, ты захочешь надеть джинсы, Бри. Я не смогу задорно снять их с тебя в конце вечера, если их не будет на тебе с самого начала. – С этими словами я убрал руку, сунул конверты в задний карман и, развернувшись, направился к задней двери, бросив через плечо: – Заеду за тобой через тридцать минут.
* * *
Все мои усилия, потраченные на организацию трех свиданий, достойных Бри, были потрачены впустую. Однако это точно стало лучшим свиданием в моей жизни. Но скорее из-за компании, чем из-за того, чем мы занимались.
Используя комбинацию всех трех цветов с запланированных мной свиданий, я появился у входной двери с гигантским букетом лилий, маргариток и шелковыми трусиками в форме бутонов розы. А что? После двух недель исключительно целомудренных поцелуев у меня были большие планы на тот случай, если она выберет Отдых и «Нетфликс».
Стоя в джинсах, которые могли остановить все дорожное движение, и ярко-красной кофточке с открытыми плечами, она смеялась – на это я и надеялся. Поставив цветы в воду и попрощавшись с детьми, я повел ее к такси. Если она хотела прочувствовать настоящего Изона Максвелла, то наличие личного водителя или «Харлей», который я одолжил у приятеля и припрятал в гараже, в эту опцию не входили. Честно говоря, настоящий Изон Максвелл и на такси-то не ездил, но это было наше первое свидание, так что мне пришлось улучшить сервис.
Улыбаясь, как два придурка, мы держались за руки всю дорогу до маленького суши-бара в центре города. На «Йелп» он был описан как «модный и аутентичный», и мы, будто чинные пенсионеры, которые ужинают еще до заката, проскользнули внутрь до всеобщего ажиотажа.
Отзывы о «Суши Ран» были правдивы. Этот ресторан заслуживал доверия, и, хотя лично я никогда не был в Японии, сырые извивающиеся щупальца осьминога на суши-конвейере выглядели весьма аутентичными. Я думал, что Бри будет заползать под стол каждый раз, когда они оказывались рядом. За ужином я смеялся громче, чем за последние несколько лет, вместе взятые, пока прикрывал ей глаза каждые три минуты.
А ночь только начиналась.
Мы забежали в мартини-бар, который, судя по всему, нравился Бри, и спустя два коктейля отправились на пивзавод дальше по улице. Мы разговаривали. Мы смеялись. Мы целовались каждый раз, когда хотели. Моя рука не отрывалась от ее бедра, и если я не прикасался к ней, то она прикасалась ко мне.
Как двое родителей тридцати с чем-то лет, которые примерно миллион лет не выходили из дома никуда, кроме работы, мы чувствовали себя абсолютно свободными. К девяти часам мы уже были порядком навеселе и совершенно пьяны от любви. Именно поэтому мы оказались в караоке-баре – притом не очень хорошем. Там собралась интересная компания. Длинная деревянная барная стойка была заполнена мужчинами средних лет, потягивающими скотч и обменивающимися буквальными и метафорическими историями о войне, что резко контрастировало со столиками у сцены, заполненными студентами колледжа, играющими в ретронастольные игры типа «Соедини четыре» и «Морской бой».
В своих красных туфлях на каблуках Бри промаршировала прямо к пустому возвышению и заняла там место, пока я покупал напитки в баре. Затем нам пришлось пережить самый ужасный караоке-концерт, свидетелем которого мне когда-либо приходилось быть. Ведущий был так плох, что ему не удалось бы вытащить певца на сцену даже ради спасения своей жизни. Он пел абсолютно
– Отлично, отлично. У нас наконец-то есть первый исполнитель сегодняшнего вечера, – объявил ведущий Кэрри О’Кей, чертовски обрадованный тем, что ему удастся расслабиться. – Леди и джентльмены, поприветствуем и похлопаем Бри Уинтерс!
Никогда в жизни на меня не смотрели таким пристальным и быстрым взглядом. И никогда в жизни я так не наслаждался этим.
– Она здесь! – крикнул я, помахав рукой.
– Изон, – зашипела она. – Ты в своем уме? Я не умею петь.
– Ну же. Ты хотела прочувствовать, каким может быть свидание с Изоном Максвеллом. Что ж, оно вот такое. Покажи, на что ты способна.
– Ни на что. Я даже не могу удержать ноту, чтобы спеть «с днем рождения» для детей. Твои музыкальные способности буквально единственная причина, по которой я тусуюсь с тобой.
Я рассмеялся, увидев ее покрасневшие щеки.
– Тебе не обязательно уметь петь. Это просто должно быть весело.
– Что навело тебя на мысль, что я могу быть веселой?
– Ты самый веселый человек на свете.
Она вздохнула и неохотно последовала за мной на сцену. Пролистав самый старый в мире сборник песен, в котором не было ничего новее две тысячи пятого года, я наконец спросил, могу ли я сыграть. Кэрри, кажется, был готов отдать мне свою душу, если это означало, что он сможет передохнуть.
К счастью, я ошибся и все клавиши были целы, так что я сыграл короткое вступление и спросил Бри:
– Итак, что желаешь спеть, красавица?
Она стояла рядом со мной с дрожащими руками, переминаясь с ноги на ногу и чертовски нервничая.
– Какая самая короткая песня, которую ты знаешь?
Посмеиваясь, я сыграл все семь нот песни «Бриться и стричься» и посмотрел на нее снизу вверх, будучи готовым еще больше вспотеть от ее великолепного сердитого взгляда. Она не разочаровала меня, но, пока я вовсю получал удовольствие, выводя из себя лучшую подругу, я вспомнил, что должен произвести впечатление на свою спутницу.
Подняв руку в воздух, я продолжил играть другой рукой и опустил голову.
– Присядь здесь и подержи мне микрофон. – Я практически почувствовал себя виноватым, увидев ее облегчение, когда она уселась ко мне на колени.
Однако эти чувства быстро ушли, когда я запел вступление «Давай начнем» Марвина Гэя и ее щеки покраснели.
Мне показалось, что люди замолчали, когда я начал петь. Возможно, они даже оторвались от своих игр и развернулись на стульях, чтобы лучше видеть. Но на той сцене для нас существовали только мы двое.
Я изо всех сил пытался дотянуться до всех клавиш, пока она сидела у меня на коленях. Но мне было все равно, даже если я играл, как третьеклассник на концерте. Я ни за что на свете не отпустил бы ее. После финальной ноты я все еще не закончил, поэтому сразу переключился на «Я займусь с тобой любовью» «Бойз Ту Мэн», прежде чем перейти к «Я хочу заняться с тобой сексом» «Колор Ми Бэд».
Я чуть не проглотил язык, когда Бри расслабилась настолько, что подключилась к песне и подпевала «ооо» на заднем плане. Когда она вылезла из своей скорлупы, я решил не останавливаться на достигнутом. К тому времени, когда я дошел до первого припева «Секс в огне», Бри уже стояла рядом со мной, смеясь и крича в микрофон.
В тот вечер у моего импровизированного выступления явно была определенная тематика, и когда Бри смотрела на меня с улыбкой на лице и огоньком в глазах, я надеялся, что эта энергия будет сопровождать нас до самого дома.
– Давай свалим отсюда, – почти прокричал я ей на ухо, когда последняя нота растворилась в хаосе бара, сменившись громкими одобрительными возгласами. Она с энтузиазмом кивнула.
– Закрой счет, а я пока вызову такси.
– Договорились.
Кажется, мы с Бри были лишь смазкой для О’Кей, чтобы все начало идти как по маслу. Пока я стоял у бара в ожидании того, когда бармен вернет мою кредитную карточку, на сцену поднялась женщина, исполнившая классическую песню Уитни Хьюстон.
Пожилой мужчина с круглым пивным животом подошел ко мне и сказал что-то, что я не смог разобрать.
Я приложил ладонь к уху.
– Что-что?
Он наклонился ближе.
– Я спросил, как тебя зовут? Ты был великолепен.
– А, Изон Максвелл. – Я улыбнулся. – Спасибо. Мне очень приятно.
– Ты когда-нибудь задумывался о музыкальной карьере?