И не ему одному. Моя спальня превратилась в настоящий алтарь. Королевская кровать с высокой спинкой и соответствующими ей комодами и прикроватными столиками с причудливым орнаментом резко контрастировала с более современной эстетикой, которую мы с Робом выбирали вместе. Мне понравилось, насколько это изменило комнату в плане как обстановки, так и атмосферы. Вместо темных оттенков теперь здесь искусно сплетался целый калейдоскоп розовых и бирюзовых тонов, так что я даже испугалась, что таланты Джиллиан пропадают даром за письменным столом в «Призм». Она шутила, что является моей лучшей подругой, но никто другой и правда не смог бы собрать для меня такую идеальную комнату.

Но знаете, что мне понравилось больше всего? Видеть чистое удовлетворение на лице Изона, когда он стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, сексуальный, как черт, и наслаждался отсутствием призрака Роба.

Дети потащили нас по всему дому, показывая, что еще успела сделать Джиллиан. Например, перенести все фотографии Роба, в том числе с нашей свадьбы, в длинный коридор, ведущий к детским. Каждый вечер они смогут видеть его и мираж нашей семьи, которая когда-то у нас была. Зато мне больше не придется смотреть на него, пока я отдыхаю на диване или готовлю ужин на кухне.

Изона захлестнули эмоции, когда Джиллиан сказала ему, что планирует сделать аналогичную вещь в комнате Луны, украсив ее фотографиями Джессики, как только на стенах высохнет лавандовая краска. Этим она заслужила еще одни объятия моего парня. А мой парень, в свою очередь, вызвал у моей подружки хриплый стон. Я посмеялась над ними обоими.

Проблема до сих пор не была решена. Никакое количество мебели и краски не способно было излечить ту боль, которую Роб и Джессика принесли нашим сердцам. Но мы получили возможность создать себе пространство для того, чтобы снова дышать. Что-то многообещающее было в том, чтобы начать все сначала. Просто распрощавшись с вещами Роба, мы не могли этого достигнуть.

Теперь мы превращали этот дом в свой, и, как бы страшно ни было доверять кому-то снова, видя Изона и нашу маленькую семью счастливой, я тоже была счастлива.

И до конца дня мы с Изоном могли дышать полной грудью, пока он проигрывал три состязания по стрельбе из пушки подряд.

Глава 17 Изон

Глава 17

Изон

С того дня, как я переехал к Бри, у меня появилось настоящее хобби – тайком от детей таскать вредную еду. У меня был чертов черный пояс по «обманчивой кулинарии». Печенье, спрятанное в пакетик с морковкой, шоколад, завернутый в обертку от протеинового батончика. Я даже однажды съел целый бургер и картошку фри, замаскировав это под салат, сидя прямо напротив них.

Ловкость рук, отвлечение и перенаправление внимания были моими любимыми приемами.

Увы, ловкость не слишком мне помогла: на протяжении двух недель мне не удавалось остаться наедине с матерью Мэдисон и Ашера более чем на тридцать минут. В этом не было их вины. Настоящая причина была связана с атакой редкого гриппа типа А.

Технически Луна могла бы жить в другом доме, но она проводила каждую минуту бодрствования с Ашером и Мэдисон. Так что в ту ночь, как мы вернулись из хижины, Мэдисон слегла с температурой, а позже все дети рухнули, как костяшки домино. Но хуже было то, что к концу недели слегли и мы с Бри.

Сначала мы все еще пытались встречаться у места для костра, но боль в теле и непрекращающийся кашель были плохой компанией. Когда мы начали выздоравливать, Бри стала работать дома, пока я возился с детьми и просил всех музыкантов, которых знаю в Атланте, подменить меня, чтобы мне не пришлось отменять концерты. Менеджеры, как правило, становились очень несдержанными, когда их подводили на протяжении трех выходных подряд.

К пятнице, моему последнему выходному в обозримом будущем, я снова почувствовал себя самим собой и отчаянно хотел побыть наедине с Бри.

– Изон? – позвала она, спускаясь по лестнице ровно в пять часов.

– Я здесь! – закричал я из кухни. Поднявшись с барного стула, я поправил белую рубашку и застегнул пиджак. Я не был любителем костюмов и старался их избегать, поэтому сейчас надел темные джинсы в пару к парадной обуви, чтобы Бри узнала меня хотя бы по ним.

Она завернула за угол с пустой кружкой из-под кофе. С выпрямленными волосами, безупречным макияжем и в кремовой шелковой блузке поверх пижамных штанов. Это был самый шикарный наряд для работы из дома, который я когда-либо видел.

Она застыла, как только увидела меня, и улыбка медленно расползлась по ее лицу.

– Вау, ты отлично выглядишь.

– Ты тоже, сладенькая. По крайней мере, выше пояса.

– Боже мой, пожалуйста, перестань меня так называть. – Она засмеялась. – А ты чего вырядился? У тебя вечером концерт? – Она нахмурилась, и будь я проклят, если от этого у меня не сжалось сердце.

– Нет. У меня свидание.

– А, правда? – понимание снизошло на нее, когда она с любопытством оглядела комнату. – Где дети?

– Играют с Эвелин в комнате Луны.

Ее брови поползли наверх.

– Эвелин здесь?

– Вернемся к вышеупомянутой информации о том, что у меня свидание.

Она прикусила нижнюю губу и, шаркая тапочками, подошла ко мне. Поставив кружку на барную стойку, она обвила рукой мою шею.

– И кто же эта счастливица? Мы с ней знакомы?

Обхватив ее бедра, я притянул Бри ближе к себе.

– Ох, даже не знаю. Сексуальная брюнетка, стройная, подтянутая, чихает так, что может снести тебя, как торнадо.

– Эй! – возразила она. – Грипп не особо-то снисходителен к красоте. Нужно ли мне напомнить, что я однажды застукала тебя с салфеткой, торчащей из ноздри?

– Понятия не имею, о чем ты.

Она усмехнулась.

– К сожалению, эта картинка застряла в моем сознании. Мне пришлось значительно потратиться на психотерапевта.

Настала моя очередь смеяться. Терапия не была для нас поводом для шутки. Мы оба решили, что нужно вернуться к ней, как только почувствуем себя лучше. В наших отношениях наступила небольшая пауза после того, как я заболел, но мы все равно каждую ночь обменивались сообщениями, и мне даже удалось украсть парочку поцелуев. Но тянущаяся за нами боль от предательства Джессики и Роба угрожала на каждом шагу.

Я все еще пытался разобраться со своими эмоциями по поводу возможного отцовства Луны.

Иногда я говорил себе, что не хочу ничего знать. Она была моей дочерью, и точка.

В другие дни я мог разглядеть в ней черты Роба, и это убивало меня.

В зависимости от того, когда меня об этом спрашивали, я либо нуждался в правде, как в глотке воздуха, либо абсолютно не желал знать ничего, даже будучи на смертном одре.

Так что да, мне точно нужно было с этим разобраться.

Но боль и замешательство испытывал не только я. Бри тоже приходилось существовать со знанием того, что маленькая девочка, которую она любила и считала своей второй дочерью, могла потенциально быть плодом любви ее мужа и лучшей подруги. И эти чувства не могли исчезнуть просто потому, что мы решили попробовать быть вместе. На самом деле они очень пугали меня, так как, если не разобраться с ними, они могли уничтожить все.

Однако это были проблемы для понедельника, когда наши врачи вновь откроют прием.

А сейчас была пятница, и у меня уже давно было запланировано свидание с великолепной женщиной, которая захватила все мои мысли.

Я пощекотал ее.

– Ладно, мисс Хитроумие. Вернемся к свиданию.

– Я вся внимание.

Я достал из заднего кармана три конверта, на подготовку которых потратил целый день. Я разложил их между нами.

– Не окажешь ли ты мне честь провести свой вечер со мной, делая все, что заблагорассудится?

Она скривила губы.

– Интересное предложение. А в конвертах наличка? Сейчас, наверное, самое время сообщить тебе, что я не проститутка.

Я вновь пощекотал ее, и она прижалась ко мне всем телом.

– Я знаю, что у тебя есть тенденция… – выдохнул я сквозь зубы. – Как бы это сказать… Планировать каждый шаг, а не плыть по течению.

Она со скучающим выражением лица наклонила голову.

– Просто скажи это. Ты думаешь, что я нудная и у меня аллергия на спонтанные решения.

– Нет. Я этого не говорил. Ты сильная, независимая, сексуальная женщина, которая знает, что ей нравится, и которой, к счастью, нравлюсь я, на что я ни в коем случае не хочу жаловаться. И, зная, что ты не любишь сюрпризы, но желая сделать тебя счастливой по-своему, я кое-что придумал.

Улыбка вернулась на ее лицо.

– Что именно?

Я поцеловал ее в кончик носа.

– Так рад, что ты спросила. В этих трех конвертах, – я взмахнул ими, словно волшебным веером, – три разных варианта нашего первого свидания. В каждом конверте описаны все подробности, начиная с транспорта, ресторана, вина и дополнительных развлечений после ужина и кончая цветами, которые я могу принести, а могу и не принести, когда заеду за тобой.

Ее улыбка не просто стала шире, а осветила все ее лицо.

– Ты распланировал целых три свидания?

– Да. У нас есть Замысловатое и Элегантное, Веселое и Авантюрное, а на случай, если у тебя все еще нет настроения куда-то выходить, мы можем выбрать Отдых и «Нетфликс». Итак, миледи, я передаю их вам на несколько минут, чтобы ознакомиться с каждым, пока я с нетерпением жду вашего решения. – Будучи весьма горд собой, я отдал ей конверты с эффектным реверансом, достойным «Оскара».

Но она не взяла их у меня из рук. Она просто стояла и смотрела. В течение до абсурдно большого промежутка времени.