Хотя, возможно, это говорило само за себя. Эта неловкость. Неуверенность. Это было совсем не похоже на нас.

Я всегда умела понимать нас.

Обойдя босиком вокруг стойки, я остановилась перед ним.

– Как ты?

Он поднял голову и посмотрел на меня усталыми глазами.

– Я выжат. Думаю, надо идти спать, прежде чем потеряю сознание.

– Да. Конечно. Я бы тоже с легкостью проспала ночь или целых двенадцать часов.

Он кивнул и сжал мое плечо, прежде чем пройти мимо меня в спальню на другой стороне гостиной.

Хорошо. Да, возможно, я вновь слишком много внимания уделяла всяким пустякам. Мы же не в восьмом классе. Взрослые могут целоваться и не придавать этому большого значения. Завтра утром мы, наверное, посмеемся над этим. Я могла бы даже пошутить, какими идеальными были его губы.

Черт.

Но этот разговор предназначался для следующего дня. Сегодня он был измотан. Это нормально. Фаза быстрого сна невероятно полезна и для мозга, и для эмоций. Я не могла отказать ему в праве на целебный сон – даже ради собственных эгоистичных побуждений.

Я скрестила руки на груди и оглядела гостиную. Диван выглядел не более удобным, чем груда камней, но подушки снимались со спинки, так что я надеялась превратить его в кровать.

Изон остановился в дверях, наклонил подбородок и посмотрел в мою сторону.

– Ты идешь?

– Прости, что?

– Спать. Ты идешь?

Я захлопала глазами, все мое нутро сжалось, а эта чертова школьница внутри меня уже вприпрыжку бежала к нему. Более мудрая рациональная Бри, которая мысленно сходила с ума, продолжала стоять как статуя, уставившись на него.

Что это значит? Он ждет, что я лягу спать с ним в одной постели? Типа по-настоящему спать? Или под этим он подразумевал более многозначительное употребление фразы «спать вместе»?

В любом случае это не меняло мое решение. Хотя хотелось бы понимать, к чему мне стоит быть готовой.

– Эм, да?

Он тоже был в замешательстве, поэтому развернулся ко мне всем телом.

– Все нормально? Тогда в чем проблема? Ты привезла что-то, в чем можно спать, или тебе одолжить футболку?

Я взглянула на свою сумку, которую он принес из машины, и попыталась вспомнить, что я вообще брала с собой. Не уверенная в том, куда меня заведет этот день, я бросила туда парочку вещей, хотя ни одна из них не подходила для того, чтобы впервые разделить постель с мужчиной. Особенно учитывая, что этим мужчиной был Изон Максвелл.

У меня была пижама. Фланелевые брюки и топ в тон, которые выглядели как мешок. И я уж не говорю о повседневном нижнем белье и полностью закрывающем все бюстгальтере. Прекрасно. Мечта каждого мужчины.

Я снова уставилась на него, улыбаясь сквозь ужас.

– Футболка была бы кстати.

– Я понял. – Он исчез в комнате, а я воспользовалась моментом, чтобы сделать небольшое дыхательное упражнение, которое я называла гипервентиляцией.

Боже, что, блин, со мной не так? Это же Изон. Последний мужчина на Земле, рядом с которым стоит нервничать. Но эта ситуация была отлична от наших привычных посиделок возле места для костра. По крайней мере, для меня. Я же не знала, может, он серьезно считает, что это не более чем обыкновенная ночевка двух друзей.

Черт. Мысль о том, что наш поцелуй ничего для него не значил, ранила ничуть не меньше.

Я задышала еще чаще, продолжая стоять в гостиной и избегая неизбежного.

– Бри. – Он высунул голову из комнаты. – Поторопись. Ты первая в ванную.

Потрясающе. Мы еще и будем делить душ.

– Уже иду.

Подготовка ко сну прошла в тишине. Его рука не раз касалась моего бедра, когда мы пытались разойтись в этой малюсенькой комнате, большую часть которой занимала двуспальная кровать и два прикроватных столика. Его прикосновения никогда не длились долго, оставляя меня в еще большем замешательстве по поводу того, что Изон подразумевал под «спать». Но я не была из тех, кто попадает в такую ситуацию неподготовленной. Я провела неприлично много времени в ванной, бреясь и выщипывая непослушные волоски, начищая зубы и укладывая волосы так, чтобы они выглядели привлекательно даже без фена, который я не взяла с собой. Я накрасилась, но потом смыла весь макияж, не желая выглядеть слишком расфуфыренной. Ну серьезно, кто красится перед сном? Кроме того, Изон уже видел меня в таком ужасном виде, что я не была уверена, что мои усилия хоть чего-то стоили. Зато они помогли мне почувствовать себя лучше.

Все мои беспокойства отошли на второй план, когда я вышла из ванной и обнаружила его крепко спящим поверх одеяла, без рубашки, в спортивных штанах, со все еще включенным светом и телефоном на груди.

Я испытала одновременно облегчение и разочарование.

Он не пошевелился, когда я накрыла его одеялом и аккуратно положила его телефон на прикроватную тумбочку. Там лежал шнур для зарядки, поэтому я включила его в розетку и выключила лампу.

Луна осветила комнату. Но экран телефона Изона светился ярче. Я не знала, когда в последний раз видела его телефон. Он разрешал детям играть на нем даже после того, когда я предупредила его, что так делать не стоит. Ему казалось забавным, когда Мэдисон и Луна, которым не было и двух лет, делали смешные и, как правило, случайные селфи. Ашер тоже подключился и брал телефон Изона, чтобы снять видео, как он выполняет новые движения из карате. Изон однажды сказал мне, что его любимейшим занятием по окончании дня было открывать галерею и смотреть, какие сюрпризы там оставили дети.

У него, скорее всего, был миллион веселых и трогательных фото, которые он мог поставить на заставку, но вместо этого на экране стоял снимок меня, сидящей на полу, с Луной на руках и Мэдисон рядом. Я заливисто смеялась, а Ашер обнимал меня за шею. Это было всего неделю назад или около того, и я отлично помнила этот день. Я только что победила Эша в игре на память, и он объявил мне войну за жульничество. Я понятия не имела, что Изон сделал фотографию, а уж тем более о том, что поставил ее на заставку.

Я смотрела на нее до тех пор, пока экран не погас и не стал черным.

Переполненная эмоциями, я подняла руку, чтобы прикрыть рот. Это было что-то такое обыденное. Но после всего, через что мы прошли, эта фотография значила для меня намного больше, чем я могла себе представить. Последние два дня я провела, просматривая старые телефонные переписки и фотографии, прокрадываясь в тайную нору мужчины, который поклялся любить меня и в печали, и в радости, но разрушал нашу семью каждым лживым, обманчивым вздохом. В то время Изон провел последний год, заботясь о чужой семье – по крайней мере, чужой по крови. И он сохранил наше изображение в своем телефоне – и я подозревала, что и в своем сердце тоже.

Как он мог быть таким невероятным? И как я могла не замечать этого на протяжении стольких лет?

Ах да, потому что мы не были Робом и Джессикой, которые искали чего-то нового и захватывающего на стороне. Вот же ирония.

Я не понимала, что происходило между мной и Изоном и во что это могло перерасти, но я не хотела потом оглядываться и думать, что мы сделали это только ради того, чтобы отомстить им за этот обман.

Я хотела Изона, несмотря ни на что.

Сегодня днем я чувствовала себя в безопасности в его объятиях; пока его губы накрывали мои, я была более живой, чем когда-либо, так что для меня все встало на свои места. Но я не готова была с чистой совестью рисковать тем, что мы уже имели, ради минутной страсти. Наши жизни были настолько переплетены, что малейший неверный шаг мог перевернуть мир всех – в том числе и детей.

Глядя на него сверху вниз и улыбаясь, я прикоснулась к его щеке. Бедняга так устал, что даже не пошевелился.

– Мы справимся, – прошептала я. – Вместе.

Глава 15 Изон

Глава 15

Изон

Когда я вынырнул из столь необходимого мне глубокого сна, в доме было тихо. На протяжении первых секунд я пытался понять, где нахожусь и даже какой сейчас месяц. Но по мере того, как усталость покидала мой мозг, он начинал проясняться.

Телефон.

Измена.

Луна. Боже, Луна.

Я вытянул руку в сторону и коснулся кончиками пальцев чьей-то шелковистой кожи. Бри.

Улыбка расплылась по моему лицу, когда я взглянул на нее. Она крепко спала на боку, повернувшись лицом ко мне, ее каштановые волосы каскадом рассыпались по подушке. На улице все еще было темно, поэтому я не мог разглядеть всё, но мне не нужен был свет, чтобы понять, что она была слишком чертовски далеко от меня. После того поцелуя она могла бы оказаться прямо на мне, и мне все равно было бы этого мало.

Вот черт. Тот поцелуй.

Бри всегда была сексуальной; я не мог не замечать этого только потому, что считал ее подругой. Я отмечал для себя ее формы каждый раз, когда она возвращалась домой с пробежки в этих облегающих шортах. Было слишком много вечеров, когда ей становилось холодно у места для костра, и майка не могла скрыть выпирающие соски. И даже не будем вспоминать про те чертовы юбки и каблуки, которые она надевала на работу. Я ежедневно ненавидел каждого мужчину, работающего в «Призм», потому что они могли пялиться на нее весь день. А мне удавалось лишь застать ее ненадолго перед работой и, если очень повезет, после нее, когда она поднималась по лестнице, чтобы переодеться.