Но в моем сердце до конца моих дней останется сбивающий с ног крик Ашера:
– Не ее папочка!
Глава 25 Бри
Глава 25
Бри
– Найдите ее! – зарычал Изон на седовласого детектива Хоффмана, пока по меньшей мере полдюжины полицейских сновали по нашему дому.
– Мистер Максвелл, уверяю вас, целая команда наших офицеров занимается этим делом. Если она все еще…
– Не говорите «если», – рявкнул он. – Не смейте, черт возьми, говорить
Было всего десять утра, но этот день уже можно было назвать самым тяжелым днем в моей жизни.
Бесконечная симфония вопросов прокручивалась в наших головах.
Где она?
С ней все в порядке?
Она напугана?
Или мой самый большой страх: неужели уже слишком поздно?
Более шести часов мы с Изоном пребывали в состоянии непроходящей паники. Время шло, секунды тянулись, как часы. Подобно стадиям горя, процесс осознания того, что кто-то похитил твоего ребенка, пока она спокойно спала дома всего в нескольких ярдах от двери вашей спальни, начинался с отрицания.
Невозможно было поверить, что кто-то похитил ее, а заявления Ашера о том, что это сделал Роб, делали ситуацию еще более дикой.
Как бы то ни было, Изон тут же выскочил на улицу через незапертую заднюю дверь, обежал вокруг дома и обыскал все прилегающие территории, пока я звонила в полицию. Пока мы ждали их прибытия, Изон сходил с ума, бегая вокруг и выкрикивая ее имя. Ашер и Мэдисон рыдали, так что я таскала их за собой повсюду, боясь упустить из виду. Бассейн был моей первой остановкой. Я ужасно боялась обнаружить нашу сладкую малышку в воде, но от того, что ее там не было, страх только усилился.
Стоя снаружи, я заметила, что дверь в домик у бассейна приоткрыта. От облегчения у меня закружилась голова, и я побежала туда, надеясь, что она проснулась и, потерявшись, пошла искать отца. Но там уже стоял Изон, чьи рассуждения привели его туда же, куда и меня.
Было так много факторов, которые мы даже не учли в те первые минуты поисков.
Как она могла перебраться через заграждение от детей наверху лестницы?
Как она могла отпереть заднюю дверь?
Почему не сработала сигнализация?
Но отчаяние не помогало логике.
Луны не было в домике у бассейна.
Не было в ее комнате.
Не было в комнате Изона.
Не было нигде.
Моя тревога множилась с каждой секундой. Но как только мы собрались выйти на улицу, услышав вдалеке вой сирен, Изон заметил сложенный листок бумаги, лежащий на скамье у пианино.
Две строчки, напечатанные черными чернилами. Ничего необычного, но эти слова выбивали почву из-под ног.
5 миллионов долларов, чтобы увидеть ее снова
За этим следовал какой-то двадцатишестизначный номер.
И все.
Никаких больше инструкций или объяснений.
Всего одно требование и пять жизней, которые никогда не будут прежними.
Я видела Изона сломленным и разбитым.
Я видела, как он истекал кровью и был покрыт ожогами.
Я видела его опустошенным и эмоционально уничтоженным.
Но, когда он упал на колени с дрожащими руками, смиряясь с невообразимым, я поняла, что мужчины, которого я любила, больше не было.
У него забрали ее.
Когда прибыла полиция, они тут же увели меня и Изона в разные комнаты для допроса. Гнев был следующей реакцией Изона. Более двух часов я слушала, как он орет на кухне. Абсолютная агония в его голосе соответствовала боли в моей груди.
Они задавали мне вопросы, на которые я не могла дать ответов.
Мы спали. Дом был заперт. И все же кто-то смог войти без каких-либо проблем и забрать нашу маленькую девочку.
На записи с камеры наблюдения, установленной на фасаде дома, ничего не было. Ни одна машина не въезжала на подъездную дорожку и не выезжала с нее. Никаких фигур, вылезающих из темноты. На камерах сбоку дома тоже ничего не было. Единственная зацепка, которая у нас была, – это запись с камеры позади дома, на которой был трехсекундный фрагмент с человеком в черной одежде, лыжной маске и перчатках. Мы даже не могли разобрать, мужчина это или женщина: провода были перерезаны, и камера перестала работать почти сразу.
Ашер продолжал клясться, что проснулся и увидел, как его мертвый отец несет Луну по коридору.
После нескольких часов раздельных допросов мы ни на шаг не приблизились к нахождению Луны. Изон был не похож на себя, абсолютно безутешен, и я почувствовала, будто мы вернулись в прошлое, где все причиняет боль и ничего не имеет смысла. Наконец нас собрали вместе в гостиной. Женщина-офицер сидела с детьми в игровой, и как бы сильно я ни переживала, слыша приглушенные рыдания Ашера, ему точно не нужно было становиться частью происходящего.
– Мой ребенок сейчас где-то там, одному богу известно с кем. Какого хрена вы сейчас стоите в моем доме и говорите
– Просто дыши, – убеждала я, подходя к нему. Его сердце билось так быстро, что я чувствовала, как оно колотится о ребра. – Дай ему сказать, хорошо?
Он запустил руку в волосы, мышцы на его шее напряглись, но он замолчал, чтобы позволить детективу продолжить.
– Я хотел сказать, что над поиском вашей дочери работает целая команда. Я знаю, что ранее к вам заезжал агент Гарретт из бюро и говорил с вами о возможных подозреваемых и об опасностях, связанных с выплатой выкупа.
Я закрыла глаза и уставилась в пол, представляя медово-коричневые глаза Луны. Ради них я заплатила бы любую сумму, чтобы покончить с этим кошмаром. Увы, ни у кого из нас не было пяти миллионов, валяющихся без дела в кармане. Если бы у нас было достаточно времени, я смогла бы их найти. Можно было продать дом, снять все с банковских счетов, пенсионного счета и инвестиционного портфеля, которые у меня были. Даже продажа «Призм» принесла бы мне в десять раз больше прибыли.
Но поскольку наши шансы найти ее за двадцать четыре часа уменьшались с каждой секундой, время было единственным, чего мы не имели.
Даже если бы мы смогли раздобыть деньги, агент Гарретт и его команда были категорически против уплаты выкупа. Они сказали: нет никакой гарантии, что похитители вернут ее, чаще всего это делает их еще более жадными и жестокими, и они начинают требовать больше.
Итак, Луна пропала.
Ее украли.
И мы были в безвыходном положении, не зная, как вернуть ее обратно.
Я бы предпочла вернуться в ночь пожара.
Я бы предпочла оказаться
Я бы предпочла
И судя по страданиям, отражавшимся на его лице, Изон сделал бы то же самое.
– И что мы будем делать? – спросил Изон, его гнев сменился беспомощностью.
Детектив Хоффман подтянул свои темно-синие брюки, обнажая бляху.
– Мы тесно сотрудничаем с ФБР, чтобы вернуть вашу дочь домой. Но буду с вами честен. У нас не так много информации. Есть несколько теорий, над которыми мы сейчас и работаем. Первая связана с вашей новообретенной популярностью. Может, это преследователь или кто-то в этом роде. Тот факт, что записка оставлена на пианино, говорит сам за себя. И если обе девочки спали в одной комнате, это объясняет, почему забрали только вашу дочь и оставили дочь Уинтерс.
– Незнакомец вряд ли знал бы, которая из них моя дочь, – отрезал Изон. – И я не так знаменит. Я лишь однажды выступил на «Грэмми», и меня пару раз сфотографировали с Леви Уильямс, но фотографий моей дочери нет в интернете. Кроме тех, когда она была совсем малышкой и которые каким-то образом кто-то откопал. – Он подошел к столику у стены и схватил фотографию в рамке, на которой Мэдисон и Луна позировали перед рождественской елкой. – Посмотрите на них. И скажите, что в темной комнате, глядя на две кроватки, стоящие рядом, вы бы смогли отличить, кто есть кто?
В этом он определенно был прав. Недаром мы так долго сомневались в отцовстве Луны. Девочки были примерно одного возраста, одного роста, с одним цветом волос, со слегка разными оттенками карих глаз, но этого было недостаточно, чтобы незнакомец смог бы их отличить.
– Хорошо, – согласился детектив. – Эта теория также не объясняет, как этот человек пробрался в ваш дом. Нет никаких признаков взлома, и, по данным вашей охранной компании, сигнализация была отключена с помощью кода. Это наводит меня на мысль, что мы имеем дело с кем-то, кто хорошо вас знает.
– Но никто не знает
Он приподнял мохнатую седую бровь.
– Подумайте об этом. Няни, горничные, сиделки? Ни у кого нет кода от вашей сигнализации?
– Нет, – твердо заявил Изон. – Вы уже исключили нашу няню, Эвелин. Она единственный человек, который бывал в нашем доме и у которого есть свой уникальный код. Но для отключения сигнализации был использован другой.
Я не хотела этого говорить. Это звучало нелепо, и я чувствовала себя еще хуже, но я готова была стерпеть унижение, если бы это означало, что мы сможем вернуть Луну.
– Что насчет Роба?
Изон посмотрел на меня, его рот сердито скривился, но он ничего не сказал, из чего стало ясно, что он тоже думал об этом.
Детектив прокашлялся и бросил взгляд через мое плечо.
– Послушайте, исходя из почти сорокалетнего опыта, дети – это не самые лучшие свидетели. Когда происходят какие-то травмирующие события, их разум изо всех сил пытается преодолеть страх, поэтому дополняет недостающие детали в попытке осмыслить ситуацию. Это не редкость, когда дети…