– Мистер Эвершем, похоже, забыл, что обещал позволить тебе наблюдать за его работой. – Каро многозначительно подняла бровь.

– Нам лучше переодеться и лишь потом отправиться туда, – быстро сказала Кейт, отказываясь попасться на удочку подруги.

– По крайней мере, он будет дополнительной парой рук, – сказала Каро, когда они поднимались по лестнице.

Если он уже не нашел то, что они искали, с разочарованием подумала Кейт. Она знала: убит человек, но ей не терпелось сделать что-то, что помогло бы раскрыть эту тайну.

Ну ладно. Дело даже не в том, кто нашел нужную информацию, главное, чтобы она была найдена, и это поможет арестовать преступника.

Кейт надела свое самое теплое шерстяное платье, лайковые ботинки и завернулась в шерстяную шаль. В свою очередь, Каро, которая, похоже, захватила с собой больше одежды, чем могло ей пригодиться, нарядилась в горностаевую шубку, щегольскую шляпку с меховой оторочкой и муфту в тон.

– Можно подумать, ты рассчитывала провести здесь десять лет, а не всего одну неделю, – кисло заметила Кейт, когда по тропинке, ведущей от аккуратно ухоженных газонов вокруг дома, они следовали за Вэлом туда, где виднелся густой лес. И лишь приблизившись к тому месту, где травянистый луг уступал место деревьям, Кейт увидела, что те скрывают живую изгородь, которая, похоже, и была одной стороной лабиринта, о котором рассказывал Валентин. Она ни за что не догадалась, что он там находится, если бы Вэл не подсказал ей.

– Никогда не знаешь, Кейт, когда погода изменится, – парировала Каро, ничуть не смутившись. – Кроме того, до выхода из дома я предложила тебе мою шубку.

– Каро, я на шесть дюймов выше тебя, – ответила Кейт. – В лучшем случае я смогла бы накинуть ее на плечи, как шаль.

Поднимаясь, они с Каро болтали, время от времени Вэл также вставлял слово в их разговор. Наконец они достигли края поляны, окружавшей строение из белого мрамора, похожее на уменьшенную копию Парфенона. Кейт заметила, что дверь за колоннами приоткрыта, и увидела в темноте вспышку света.

Крепко схватив Кейт и Вэла за руки, Каро театральным шепотом произнесла:

– Там кто-то есть.

– Не беспокойтесь, мисс Хардкасл, – сказал Валентин. – Это Эвершем, вы не забыли?

Втроем они поднялись по мраморной лестнице и прошли между огромными причудливыми колоннами. Хотя, по идее, здесь находился Эвершем, Вэл настоял на том, что войдет первым. В конце концов, неизвестный убийца все еще разгуливает на свободе.

Впрочем, услышав, как Эвершем поздоровался с Вэлом, Кейт и Каро поняли, что никакой опасности нет, и, убедившись, что путь свободен, шагнули внутрь.

Если бы Кейт ожидала, что интерьер павильона будет соответствовать величию его внешнего вида, она была бы жестоко разочарована. Хотя в отличие от некоторых декоративных павильонов, которые представляли собой не что иное, как фасад без внутренней части, этот мог похвастаться довольно просторным внутренним помещением. Однако внутри он был столь же прост, как и причудлив снаружи, что имело смысл, если он был построен с целью превратиться в жилище отшельника.

Окон не было, и без фонаря, висевшего на крюке на стене позади него, Эвершема было бы невозможно разглядеть.

– Вижу, вы смогли найти это место, – сказал Вэл, вешая фонарь на крючок в паре футов от фонаря Эвершема.

– Да, – ответил детектив. – Хотя я не ожидал, что вы будете проводить экскурсию, пока я занимаюсь делом. – Его тон был шутливым, но Кейт также уловила в его словах нотку раздражения.

Что тотчас насторожило ее. Может, он и забыл о своем обещании работать вместе, но она – точно нет. Однако прежде чем она успела что-то сказать, Каро чихнула. Ее чих эхом разнесся по почти пустой комнате.

Затем, прежде чем кто-то из них успел заговорить, она чихнула снова. И еще раз, и еще.

– Боже, Каро, с вами все в порядке?

Носовым платком, который она вытащила из внутреннего кармана шубки, ее подруга вытерла слезящиеся глаза.

– Боюсь, я забыла, насколько мой нос не любит пыль, – сказала Каро приглушенным голосом. – Извини, Кейт. Я хотела помочь вам отыскать вещи мистера Филбрика.

Кейт взглянула на Эвершема: тот вновь принялся перебирать в свете фонаря стопку бумажных страниц.

– Конечно, вы не должны извиняться. Вы ничего не можете поделать с тем, как пыль действует на вас.

Она повернулась к Валентину – тот как раз открывал сундук, стоявший возле стены.

– Вэл, ты не мог бы срочно проводить Каро в дом? Она неважно себя чувствует.

Ее подруга подошла ближе к тому месту, где стояли дамы, и, словно подчеркивая свои мучения, вновь громко чихнула.

– Это все пыль, – сказала Каро, хотя в ее устах это прозвучало скорее как «фыль», а не как «пыль».

Хотя ему ничто не мешало отреагировать с раздражением, Валентин был джентльменом и лишь одарил Кейт взглядом, который, казалось, говорил, что она ему обязана, и лишь затем предложил Каро руку.

– Давайте вернемся в дом, мисс Хардкасл, – предложил он и бросил Кейт через плечо: – Скоро пришлю слугу, чтобы он перенес в дом все, что вы захотите осмотреть.

Как только они ушли, Кейт повернулась к Эвершему. Тот не отрывал глаз от документов, которые изучал.

– Не стойте так, – бросила она раздраженно. – Что вы нашли?

Глава 11

Глава 11

Как только прибыл лорд Валентин с эскортом из двух дам, Эвершем понял: сосредоточиться на работе ему вряд ли удастся.

– Я прибыл сюда всего на четверть часа раньше вас. И еще ничего не нашел.

– Понятно.

Ее тон был невеселым, и Эвершем почти пожалел, что не притворился, будто что-то нашел, чтобы смягчить ее разочарование.

Осознав, какая мысль только что пришла ему в голову, Эвершем чуть не застонал вслух. Как вообще он мог подумать такое! Начиная с этого момента, он будет держать ее на расстоянии, иначе дело кончится тем, что он будет из кожи вон лезть, чтобы улучшить ее настроение.

– Вот. – Он указал на сундук, который только что открыл Валентин. – Нужно изучить его содержимое.

К чести Кейт, она присела на корточки, – ей это удалось благодаря старомодному платью без кринолина, которое она надела сегодня, – и в тусклом свете фонаря принялась перебирать бумаги, лежавшие в сундуке из орехового дерева. Ей идут широкие юбки с завышенной талией, подумал Эвершем, после чего решительно вернулся к поискам.

Они какое-то время они работали молча, когда Кейт, как Эвершем уже начал мысленно называть ее, вдруг сказала:

– Вот уж не думала, что полицейские боятся темноты.

Эвершем просматривал счета от сапожника Филбрика, когда до него дошел смысл ее слов.

– Я не боюсь темноты, – раздраженно бросил он.

– Я совершенно уверена, что вы говорили это ранее. – Кейт подняла брови. – Когда джентльмен заявляет, что с наступлением ночи предпочел бы остаться дома, можно только предположить, что его желание вызвано смертельным страхом темноты. Если не ошибаюсь, это доказано наукой.

Эвершем рассмеялся.

– Вы дразните меня. – С ним давно уже никто не пытался шутить.

Большинство его друзей по университету были потрясены его решением пойти на службу в полицию. А коллеги в полиции смотрели на него свысока, потому что его дед был баронетом. Он почти забыл, каково это – смеяться с кем-то из друзей над чем-то глупым.

Это было непривычно, но, если честно, довольно приятно.

– Я пытаюсь. – Кэтрин пожала плечами. – Но вы, похоже, не знаете, как это делается. Вы должны подыгрывать. Как будто вы и вправду боитесь темноты. Подозреваю, что вы слишком хороший полицейский для подобных вещей. А жаль.

Ее слова заставили его нахмуриться.

– Почему?

Она поднялась на ноги и отряхнула подол платья.

– Потому что бумаги, которые я просматривала, были скучны до безобразия, я же искала что-нибудь занимательное. Может, Себастьян Филбрик и был сносным поэтом, но его переписка до сих пор была столь же занимательной, как молитвенное собрание.

Эвершем кашлянул.

– Ой, я забыла. – Кэтрин ахнула и залилась краской. – Ваш отец был священнослужителем, не так ли? Ради бога, извините. У меня и в мыслях не было… то есть я не хотела сказать…

Он подошел ближе и коснулся ее руки.

– Я не обижаюсь, леди Кэтрин, уверяю вас. Молитвенные собрания могут быть смертельно скучны. По этой причине я и работаю в столичной полиции, а не стал служителем культа.

Она посмотрела на него и улыбнулась. На щеках по обе стороны ее губ появилась пара очаровательных ямочек, словно указывая, где именно следует оказаться его губам.

– Вы очень любезны. Я вечно говорю что-нибудь неправильное в самый неподходящий момент. По большей части я хладнокровен и спокоен, но время от времени позволяю себе сказать нечто такое, от чего приходится краснеть.

Было ли это плодом его воображения или же ее глаза метнулись к его губам?

Эвершем отвел взгляд и пригладил волосы.

– Ничего страшного. Хотя мы должны убедиться, что нет никаких других сундуков, которые нужно попросить слуг принести в дом.

– Безусловно, – сказала она несколько наигранно-веселым тоном.

Ее тон не имеет значения, напомнил себе Эвершем. У него была работа.

– Я возьму вот это. – Он указал на штабель ящиков.

– Именно, – сказала она. – А я позабочусь о том, чтобы эти два и оказались тем, что мы ищем.

Они отвернулись друг от друга и принялись открывать ящики и сундуки и рыться в них, проверяя содержимое. Несколько минут они работали молча, как вдруг Кэтрин болезненно ойкнула. Эвершем тотчас отпустил крышку сундука, который придерживал рукой, и поспешил к ней.