В доме было темнее, чем ожидала Кейт. Стены были оклеены обоями с замысловатым узором, и на каждой поверхности стояли украшения и безделушки. Хотя лампы были зажжены, темная мебель и декор как будто поглощали свет.

В гостиной было всего несколько дам, и все они, похоже, собрались вокруг красивой немолодой женщины, которая была так похожа на Грина, что Кейт решила, что она либо его мать, либо другая близкая родственница.

Ближняя к ним женщина, чье платье, хотя и не было сшито по последней моде, ладно сидело на ней, вышла вперед, чтобы поздороваться.

– Вы, должно быть, леди Кэтрин и мисс Хардкасл из Торнфилд-Холла. – Ее голубые глаза светились любопытством. Увидев их удивленные лица, она пояснила: – Слухи в деревне распространяются быстро. И вы обе выглядите именно так, как вас описали. – Затем, словно вспомнив, почему они здесь, она покраснела. – Конечно, с бедным мистером Грином случилась ужасная трагедия. Но я уверена, что, когда Марианна проснется, она будет расстроена, что не смогла поприветствовать вас лично.

– Мы пришли выразить соболезнования семье, миссис?.. – Кейт не договорила, в знак того, что они не были представлены друг другу.

Симпатичная женщина в капоре поверх седеющих светлых волос шагнула к ним и пригласила женщин подойти ближе.

– Это Эбигейл Блэк, жена доктора, а я Мэри Салливан. Моя семья владеет трактиром «Роза и корона».

Она указала на старшую по возрасту женщину, похожую на Грина.

– Это сестра бедного мистера Грина, Хетти.

Затем, указав на последнюю женщину в комнате, сказала:

– А с той стороны – жена мясника, Констанс Уитлоу.

Кейт и Каро поздоровались со всеми и вскоре уселись на стулья, которые специально для них принесли из столовой. Мэри, которая, похоже, возложила на себя обязанности прислуги, сунула им в руки чашки с чаем и с деловитостью, которая, похоже, успокаивала всех, продолжила суетиться между гостиной и кухней.

Пока Каро отвечала на вопросы об их газетной колонке, Кейт воспользовалась этой возможностью, чтобы поговорить с сестрой Грина. У той был отсутствующий взгляд человека, перенесшего чудовищное потрясение.

– Вы живете тут в деревне, мисс Грин? – спросила Кейт мисс Грин, сжимавшую чашку с чаем так, словно это было единственное, что удерживало ее от падения в бездну.

Услышав ее вопрос, Хетти заморгала, как будто приходя в себя.

– Я… да, я живу здесь со своим братом и его семьей. Вернее, жила, – добавила она, поняв, что ее брат больше нигде не живет.

– Соболезную вашей утрате, – мягко сказала Кейт. – Представляю, как вам тяжело.

– Это произошло так внезапно. – Хетти Грин покачала головой, задумчиво посмотрела на чашку с чаем и поставила ее на ближайший стол. – И таким жутким образом. Даже не знаю, что и думать. Я знала, что Джозайя замешан в каком-то неблаговидном деле, но он точно не заслуживал того, чтобы его за это убили.

При словах мисс Грин сердце Кейт забилось быстрее.

– Что это за дело? – понизив голос, осторожно спросила она, словно слишком громкая речь могла спугнуть ее собеседницу.

– О, у него было несколько писем, которые дал ему наш отец и которые принадлежали его бывшему работодателю, поэту Филбрику. – Хетти нахмурилась. – Я предупреждала его, чтобы молчал о них. Некоторые буквально боготворят этого поэта, хотя он и не был так популярен, как другие в его кругу. Когда на карту поставлены деньги или слава, люди обычно теряют голову. Мой супруг уже поссорился из-за них с человеком из Торнфилд-Холла.

Она округлила глаза, как будто ей в голову внезапно пришла эта мысль.

– Его ведь тоже убили, не так ли?

Она резко встала, и разговоры в комнате тотчас прекратились.

– Я должна найти письма, прежде чем они убьют кого-нибудь еще, – сказала она, торопясь к двери в гостиную.

Увы, появление на пороге Эвершема заставило ее остановиться.

– Я должен попросить вас остаться здесь, мэм, – решительно сказал он. – Более того, мне нужно, чтобы вы все оставались здесь, пока я буду обыскивать дом.

Если он и был удивлен, застав в доме Грина Кейт и Каро, то ничем себя не выдал. Кивнув всем присутствующим, он закрыл за собой дверь и ушел.

– Кто это был? – растерянно спросила мисс Грин.

– Инспектор Эвершем из Скотленд-Ярда, – ответила Кейт и поспешила к выходу.

И прежде чем кто-либо успел произнести хоть слово протеста, она вышла в коридор и последовала за ним.

* * *

Эвершем никогда не давал волю гневу.

Коллеги и преступники частенько отмечали его способность смотреть на большинство ситуаций с завидным хладнокровием. Даже в расследовании дела Блюстителя заповедей ему удавалось сохранять спокойствие перед лицом как личных, так и профессиональных неудач.

Но когда, радуясь тому, что Кэтрин была далеко от места кровавого преступления, он вошел в дом Грина и увидел в его гостиной саму Кэтрин, Эвершем с трудом сдержался, чтобы не дать выход своему возмущению.

Стиснув зубы, он поднялся наверх в кабинет, где Грин мог хранить важные бумаги. Он уже обыскал кабинет, где они с Кэтрин встретились с продавцом писчебумажных принадлежностей (неужели это было только утром?) в надежде найти письма Филбрика. Но он обнаружил только счета-фактуры на товары за последний год и бухгалтерскую книгу, из которой следовало, что лавка, хотя и не процветала, торговала без убытков.

Приколотая к груди Грина записка была, как и сказал Миллер, пропитана кровью убитого и гласила: «Тебя предупреждали».

Этот факт заставил Эвершема задуматься. Насколько он знал, убийца впервые не стал ссылаться на упоминаемые в Библии грехи, которыми он клеймил своих жертв. Но даже несмотря на это, отличие было очевидно: эта записка была написана той же рукой, что и другие.

Это был тот самый человек, который менее недели назад убил Джонса, чье тело случайно обнаружила Кэтрин. Она вместо того, чтобы остаться в Торнфилд-Холле и держаться подальше от неприятностей, заявилась в деревню, где убийца нанес очередной удар, и снова вмешалась в его расследование.

Он не был уверен, как относиться к тому, что она привела с собой мисс Хардкасл, хороший это знак или нет: юная леди явно была столь же склонна к авантюрам, как и Кэтрин, и, по мнению Эвершема, была еще более дерзкой.

Поднявшись этажом выше, он увидел, что на лестничную площадку выходят четыре комнаты. Открывшая дверь горничная сказала, что кабинет выходит окнами на задний сад. Эвершем вычислил, что это должна быть дверь напротив лестницы. Надеясь, что он не вторгнется к вдове, которой, по словам местного врача, дали успокоительное, он повернул ручку и приоткрыл дверь. В комнате было темно, только в камине слабо горел огонь.

Проскользнув внутрь и тихо закрыв за собой дверь, Эвершем зажег лампы, чтобы провести обыск в условиях относительной видимости. В отличие от остального дома, загроможденного всевозможными безделушками и украшениями, эта комната была обставлена проще. Обои – приглушенных тонов, а единственным цветным пятном был ковер с восточным узором в красных и синих тонах. Вдоль стен плотными рядами тянулись заставленные книжные полки, даже на полу рядом с большим письменным столом красного дерева лежали стопки книг.

Это была типично мужская комната, своего рода личное святилище Грина. На столе стоял ящичек с сигарами, а в воздухе чувствовался слабый запах сигар. Странно, но он не почувствовал его в остальной части дома. Или Грин предавался этой привычке нечасто или, что более вероятно, когда курил, высовывался из окна.

Не успел он шагнуть к столу, чтобы начать разбирать бумаги, как дверь открылась. Леди Кэтрин вошла и с тихим щелчком закрыла за собой дверь.

– Вам не следует здесь находиться, – коротко сказал он, складывая счета в одну стопку, а прочую корреспонденцию в другую. – Вам вообще не следует находиться в деревне. Или, по крайней мере, вы должны были оставаться в гостиной с другими дамами, как я и просил вас.

Он не поднял глаз. Он все еще был слишком зол на нее.

– Я пришла помочь вам найти письма. – Ее тон соответствовал его краткости. – Мисс Грин, сестра убитого, которую вы видели внизу, сказала, что он держал их в этом кабинете.

– Мне не нужна помощь. Я и сам способен выполнять мои служебные обязанности, леди Кэтрин. – Эвершем принялся открывать ящики с одной стороны стола. К его досаде, она тут же принялась открывать ящики с другой стороны.

– Если мы станем искать вместе, дело пойдет быстрее, – пояснила она, когда он остановился и недоуменно посмотрел на нее. – Я думала о том, кто может быть этим наследником.

Осматривая ящики стола, она продолжала говорить, как будто они вели обычный разговор.

Подавив досаду, Эвершем решил больше не обращать на нее внимания и вернулся к своему занятию. Кэтрин как ни в чем не бывало продолжила свои рассуждения.

– Поскольку сразу после смерти Филбрика никакой наследник не объявился, по крайней мере, по словам слуг в Торнфилд-Холле, которые расспросила по моей просьбе моя служанка, и он был последним в своем роду, версия с дальним родственником кажется маловероятной. Ведь он был довольно знаменит, хотя и беден. О его смерти непременно узнали бы.

Отлично, подумал Эвершем, задвигая нижний ящик стола с большей силой, чем следовало бы. Теперь он дополнил свое расследование сплетнями и домыслами прислуги.

Он сидел на корточках перед столом, однако поднялся и повернулся к ней.