– Что случилось? – спросил он, подойдя к тому месту, где она стояла на коленях перед открытым сундуком. Кейт трясла рукой, а ее лицо было искажено болью.

– Я прищемила палец, – сказала она сквозь стиснутые зубы. – Глупая, глупая, глупая.

По опыту он знал, что не должен мешать ей преодолеть боль. В боли было нечто такое, отчего человека начинала бить дрожь. Как будто сосредоточенность на ней помогала ослабить неприятные ощущения.

Как только самое страшное миновало, Кейт сняла перчатку, чтобы получше рассмотреть рану.

– Смотрите, какой он красный. – Она протянула ему палец, чтобы он мог лучше его осмотреть.

Свет был тусклым, но Эвершем увидел, что в тех местах, где металлические петли сжали кожу, подушечки были ярко-красными. Позже он задавался вопросом, какой импульс побудил его, но в тот момент им двигал чистый инстинкт.

Он осторожно поднес ее руку ко рту и прижался губами к ранке.

Ее пальцы были холодными в его руке, а сама она была так близко, что он мог видеть, как ее серые глаза расширились от удивления. Однако она не отстранилась.

– Благодарю вас, – тихо сказала она и, опустив темные ресницы, взглянула на его губы.

Эндрю не был зеленым юнцом. Он знал, как выглядит женщина, которая хочет, чтобы ее поцеловали. И все же, даже когда он наклонился достаточно близко, чтобы почувствовать исходящий от ее кожи запах жасмина, он прошептал:

– Можно я поцелую вас, Кэтрин?

– Да! – Ее согласие прозвучало как раз в тот момент, когда его губы слились с ее губами в поцелуе, который показался ему чем-то таким, чего он раньше никогда не знал, и в то же время чем-то удивительно знакомым.

Он понял, что угодил в большие неприятности. Но он подумает об этом позже.

* * *

Кейт еще никто ни разу не целовал так, как сейчас. Ей казалось, что такой мужчина, как Эндрю Эвершем, полицейский, проведший большую часть своей взрослой жизни среди самых закоренелых преступников, какие только водятся в Англии, будет груб и напрочь лишен утонченности.

Но, как только его мягкие губы коснулись ее губ, она поняла, что совершенно его недооценила.

Разумеется, мужчина, способный в зависимости от ситуации изменить свои манеры от такта к грубоватой прямолинейности, будет целоваться со всей доступной ему ловкостью.

Забыв о раненом пальце, она вцепилась в его рубашку. Он же взял ее лицо в удивительно нежные руки и погладил кожу ее щеки большим пальцем.

Она привыкла думать, что невосприимчива к страсти. Первая интрижка вскоре после смерти мужа, когда она сочла себя готовой воспользоваться всеми свободами, положенными статусу вдовы, оказалась на редкость неудовлетворительной. А следующий любовник, которого она выбрала, несмотря на его привлекательную внешность – а возможно, именно по этой причине – был законченный эгоист, и через несколько месяцев она порвала с ним. Но хотя сам любовный акт ей не нравился, близость и долгие пьянящие поцелуи, которые ему предшествовали, были райскими.

Однако Эвершем был совершенно другим.

Слегка отстранившись, она посмотрела на него и увидела в его глазах темный блеск желания.

– Вы на редкость хороши в поцелуях. – Она слышала хрипотцу в своем голосе.

– Я рад, что вы так считаете. – Он вновь поцеловал ее, на этот раз прикусив ее нижнюю губу, отчего у Кейт перехватило дыхание. – Я стремлюсь вам угодить.

Нарочито медленно его язык проник ей в рот. Она прижалась к нему и наклонила голову, чтобы лучше прочувствовать это восхитительное тепло. На нее обрушились одновременно все чувства: кожей пальцев она осязала грубую шерсть его пальто, вдыхала чистый запах сандалового дерева. Все это время, веером расходясь от того места, где соединялись их губы, через нее пробегали импульсы ощущений, от холмиков ее грудей, прижатых к его груди, а затем еще ниже, где она больше всего желала его.

– О чем мы говорили? – Эвершем слегка отстранился. – Я бы не хотел, чтобы вы подумали, будто я игнорировал вас…

Он недоговорил. Кейт притянула его ближе, целуя в ответ, пока оба не запыхались.

– Кому какое дело? – пробормотал он и вновь впился поцелуем в ее губы. Кейт услышала стон изголодавшейся плоти, но не была уверена, кому из них он принадлежал. Знала она лишь одно: ее руки почувствовали, как его пальцы проникают в ее уложенную прическу, ладони Кейт скользнули по его плечам и сделали то же самое, наслаждаясь ощущением его прохладных, немодных коротких локонов под ее пальцами.

Потребовалось мгновение, чтобы острожное покашливание проникло в созданный ими кокон. Но как только это произошло, Кейт ахнула и отпрянула от него даже стремительнее, чем могла себе представить в состоянии сладостной истомы. Эвершему потребовалось на миг больше времени, но как только он понял, что они не одни, он пробормотал себе под нос проклятие и крикнул тому, кто бы это ни был:

– Минуту, пожалуйста!

– Хорошо, мистер Эвершем. – Голос исходил от одного из лакеев лорда Валентина. Взглянув на Эвершема, который поправлял галстук и опускал манжеты рубашки и сюртука, Кейт заметила, что его волосы торчат во все стороны, и потянулась, чтобы пригладить их.

– Боюсь, вашей прическе уже ничем не помочь. – Тем не менее он попытался пригладить ее волосы там, где, как чувствовала Кейт, некоторые шпильки грозили вот-вот выскочить. Она потянулась, чтобы вновь закрепить одну, и их руки встретились.

В отличие от того, что было всего несколько секунд назад, они тотчас отстранились, как будто коснулись раскаленных углей. Восстановив в меру своих возможностей пристойный вид, они как по команде развернулись и зашагали к открытой двери павильона.

Нас мог увидеть кто угодно, подумала Кейт, испытав ужас от своей безрассудности. Да, она вдова и у нее больше свободы, чем у незамужней девушки, но она не настолько невосприимчива к общественному мнению, чтобы вести себя непристойно, не опасаясь последствий.

И о чем она только думала?

– Что такое, Дженнингс? – спросила она у лакея, у которого покраснели уши – от холода или от смущения, она не могла угадать.

– Прошу прощения, леди Кэтрин. – Он поклонился. – Но лорд Валентин попросил меня привести инспектора. Произошло еще одно убийство.

– Боже, надеюсь не в доме? – Кейт схватилась за горло. Не удержи ее Эвершем за руку, она бы пулей вылетела из павильона.

– Кто и где, юноша?

– В деревне, сэр. – Дженнингс сглотнул. – Зарезали мистера Грина, и я слышал, это нечто ужасное. Пожалуйста, сэр, лорд Валентин говорит, что вы должны немедленно вернуться.

Забыв про изучение вещей Филбрика, Кейт и Эвершем взяли фонари и торопливо вышли следом за Дженнингсом из мраморного здания под темнеющее предвечернее небо.

Глава 12

Глава 12

Добравшись до дома, они увидели в гостиной мрачного Валентина в окружении остальных гостей.

– Мне казалось, вы должны охранять нас, – бесцеремонно заявил Бартон, как только Эвершем вошел в комнату. Он бы вообще не стал останавливаться, но ему нужно было поговорить с лордом Валентином, и именно сюда его привел лакей Дженнингс.

Как только они вошли в дом, он демонстративно старался не смотреть на Кэтрин. Он мысленно укорял себя за свою проявленную несдержанность по отношению к ней, и поскольку у него, как указал Бартон, имелась работа, ему следует оставаться сосредоточенным, сколь бы восхитительна она ни была.

И все же она не вошла с ним в гостиную, и это настораживало, как бы он ни убеждал себя, что так и должно быть.

– Я провожу расследование, Бартон, – сказал он американцу. Тот стоял рядом со стулом дочери и поглаживал ее по руке, что, по мнению Эвершема, служило жестом утешения. Увы, похоже, утешение не было тем родом деятельности, в коем у американца имелся большой навык.

– Мы буквально сегодня утром были в лавке мистера Грина. – И без того бледное лицо мисс Бартон бледнело прямо на глазах. – Как вы думаете, инспектор, убийца тоже был там?

Все находившие в комнате разом заговорили. Эвершем воспользовался этим как возможностью пообщаться с лордом Валентином.

– Что вам известно? – негромко спросил он хозяина дома. – Как вы узнали об этом?

Жестом велев Эвершему следовать за ним, Валентин вывел его из комнаты в небольшое помещение, служившее чем-то вроде гостиной.

– Местный констебль пришел около часа назад. Он искал вас. – Валентин выглядел рассерженным. – Грин был хороший человек. Я знал его с тех пор, как он переехал в деревню и открыл магазин. Это чудовище, этот преступник убил здесь уже двух хороших людей. Я хочу, чтобы вы, Эвершем, поймали злодея.

– Именно это я и намерен сделать. – Эвершем не стал напоминать Валентину, что уже встречался со злодеяниями этого убийцы и раньше, но не сумел его поймать. Знание этого факта повисло между ними промозглым туманом разочарования. – И с каждым новым совершаемым убийством он дает все больше ключей к разгадке его личности.

– Вы нашли в этом павильоне хоть что-то, что могло бы вам помочь? – спросил Валентин.

Эвершем чувствовал, как горит его лицо, однако сумел сохранить ровный тон.

– Нет. Ничего.

– Я приказал подать для вас карету. – Валентин устало потер переносицу. – Констебль уже ждет внутри.

Кивнув в знак благодарности, Эвершем спустился вниз.

* * *

С пылающим от смущения лицом Кейт рассталась с Эвершемом и поспешила наверх. Валентин велел Дженнингсу привести их обоих, но она едва могла вой-ти в комнату, полную гостей, выглядя так, словно ее прическу только что растрепали мужские пальцы. И она почти не сомневалась: именно на это и похоже. Ветер усилился, но не настолько, чтобы ослабить крепко заколотую шпильку.