Вдоль проходящей через деревню дороги толпились люди, переговариваясь вполголоса и бросая взгляды в сторону канцелярской лавки. Убийство их земляка, причем неизвестным преступником, заставило их усомниться в собственной безопасности, а также в благих намерениях собственных соседей.

Если местного торговца писчебумажными принадлежностями можно было убить в его же лавке, то что могло уберечь от той же участи мясника, кузнеца или почтмейстершу? Вряд ли бы они почувствовали себя в большей безопасности, если бы увидели, что их местный служитель закона до глубины души потрясен увиденным.

– Войдем внутрь, – шепнул Эвершем, открывая дверь в лавку и обводя ее взглядом. Свет, который он заметил раньше, исходил от канделябров, причем зажжены были все, как будто кто-то пытался изгнать оттуда не только темноту. К счастью, убийство, похоже, произошло не в самой лавке, и поэтому он жестом велел констеблю следовать за ним и подвел его к стулу у прилавка, где только днем Грин разговаривал с Бартоном.

Эвершем знал: люди, поддерживающие порядок в сельской местности, не привыкли к проявлениям жестокости, которые были обычным делом в городах. Иногда между соседями случались ссоры или имели место случайные смерти, но жестокость, с которой Блюститель заповедей убивал своих жертв, приводила в ужас.

– Это даже хуже, чем с Джонсом, мистер Эвершем, – сказал Миллер и опустился на стул. Несмотря на его тридцать с лишним лет, круглое лицо придавало ему моложавый вид. – Намного хуже. Много крови. Я почти не разглядел записки, так как она… – он на миг умолк, чтобы сглотнуть, – промокла, сэр.

– Расскажите мне, что именно произошло. – Эвершем попытался помочь констеблю сосредоточиться на его служебных обязанностях, отвлечься от потрясения, вызванного видом крови, пересказать, как он сюда попал и что сделал.

– Я сидел в таверне за пинтой пива. – Миллер выглядел задумчивым, как будто ему хотелось вновь оказаться там. – Помощник мистера Грина, Джеффрис, ворвался внутрь с криком, что-де нашел Грина мертвым в его кабинете. Сначала я подумал, что причина естественная – может, с ним случился приступ, или он упал, или что-то в этом роде. Но Джеффрис продолжал твердить слово «кровь», и у меня появилось дурное предчувствие.

У Эвершема возникли вопросы, но он не перебивал констебля, позволяя ему самому закончить рассказ.

– Я не хотел приходить, – понизив голос, признался Миллер. – Но это моя работа. И я не трус. Но мне не стыдно признаться, что я пригласил старого Салливана, владельца питейного заведения, пойти вместе со мной.

Детектив сделал мысленную пометку выкроить время и допросить Салливана.

– Я почувствовал запах раньше, чем что-то увидел. – Констебль говорил так, как будто все еще был удивлен этим фактом. – Это убийство пахло, как ни одно другое. Стоит раз ощутить этот запах, вы не скоро его забудете.

– Что вы увидели? – уточнил Эвершем.

– На столе горела всего одна лампа, но даже в полумраке я видел, что он весь изрезан. Он лежал на полу рядом со столом, как будто упал там, после чего убийца принялся за свою работу.

Он покачал головой.

– Только пройдя дальше в комнату, я увидел на стене брызги крови. Они были повсюду.

– Кто-нибудь еще побывал в комнате после того, как вы с Салливаном вышли? – Эвершем знал: обнаружив мертвое тело, люди от испуга могут случайно затоптать следы преступления. Отчасти с этим ничего нельзя было поделать, но Эвершем предпочитал, чтобы никто из обитателей деревни не совал сюда нос, пока у него не будет возможности первым осмотреть это место.

– Нет, сэр, – сказал Миллер. – Салливан почти сразу вышел, и его стошнило на улице. Затем то же случилось и со мной. – Он бросил вызывающий взгляд, словно ожидая, что лондонский сыщик сейчас упрекнет его. Но Эвершем не собирался этого делать. – Потом я послал за вами. И ждал здесь.

Эвершема осенило.

– Вы сказали, что вышли на улицу, чтобы вас вырвало, Миллер. Это была передняя дверь или там есть и задняя?

– Задняя, – сказал Миллер. – Но я специально запер ее, чтобы никто не мог войти. Знаю, что все эти люди хотят увидеть все своими глазами, но я не позволю им сделать. Как бы сильно им этого не хотелось.

– Молодец. – Констебль, возможно, и был потрясен сценой убийства, но к его чести он старался держать себя в руках. Эвершем видел закаленных полицейских, годами имевших дело с самыми отъявленными лондонскими преступниками, которые бы могли позавидовать его выдержке. – А теперь я бы хотел, чтобы вы наблюдали за главным входом, чтобы толпа снаружи не попыталась проникнуть внутрь. Если у вас есть надежный паренек, я бы хотел, чтобы вы послали его за местным лекарем.

– Слушаюсь, сэр. – Миллер встал. Теперь он держался на ногах уже чуть крепче. Он с явным облегчением оставил дело в руках Эвершема, в чем тот никак не мог его упрекнуть.

Достав из кармана блокнот и карандаш, он направился к двери, ведущей в служебные помещения лавки, и шагнул внутрь.

Глава 13

Глава 13

Перед отъездом из Торнфилда Кейт поручила Бесс узнать, как добраться до дома мистера Грина. Сплетни среди слуг, как и наверху, передавались исправно, и Бесс узнала не только то, что мистер Грин и его семья жили в симпатичном коттедже на другом конце деревни, но и что его смерть, как говорили, была даже ужаснее, чем смерть Джонса.

Кейт знала: публика нередко преувеличивает подробности убийств. Возможно, по той же причине людям нравились истории о привидениях – чтобы пугать самих себя, не выходя из собственного дома. Или же отвлечься от скуки, от будничной рутины. В данном случае она подозревала, что слуги Торнфилд-Холла были одновременно потрясены тем, что вскоре за убийством мистера Джонса последовало еще одно, и несколько расстроены тем, что хотя в их доме поселился сыщик из Скотленд-Ярда, он не смог предотвратить второе преступление.

Поездку в деревню совершили в старой карете. Конюх сказал, что та принадлежала лорду Валентину, но Кейт подозревала, что на самом деле она принадлежала еще Филбрику, поскольку ее модель устарела десятилетия назад.

Не успели они выйти из дома, как их остановил Валентин.

– Знаю, если вы что-то решили, отговаривать вас бесполезно, – сказал он, когда они забрались в экипаж. Как только они уселись, он добавил в открытую дверь: – Будьте осторожны. – Его слова были обращены к Кейт, но затем, к ее удивлению, он посмотрел и на Каро. – Не втягивай ее в большую авантюру, нежели необходимо.

– Мне это нравится, – фыркнула Каро, когда он закрыл дверь, и постучал по боку кареты, подавая сигнал кучеру. – Ведь это не я втягиваю нас в авантюру.

– Конечно, нет, – успокоила ее Кейт. – Мы в равной степени ответственны за то, в какую авантюру ввязываемся.

– То, что мы намерены провести собственное, несанкционированное расследование, пока мистер Эвершем занят изучением места преступления, вовсе не означает, что мы ставим ему палки в колеса. – Задумчивый вид Каро говорил сам за себя.

– Эвершему это может не нравиться, – разумно предположила Кейт, – но мы гораздо лучше подходим для допроса миссис Грин, чем он. Кто лучше женщины знает, какие вопросы нужно задавать о секретах мужа?

– Никто, – с жаром согласилась Каро.

Нет, конечно, в расследовании убийств они отнюдь не считали себя равными полиции. Хотя обе много лет читали в газетах репортажи о преступлениях, а Кейт даже написала некоторые из них, вряд ли это ставило их на одну ступень с Эвершемом и остальными сотрудниками Скотленд-Ярда.

Зато у них имелось определенное достоинство: способность репортера выудить информацию у людей, не питавших симпатий к полиции. Нравится вам это или нет, но у большинства людей, которые чаще других оказывались на допросе, было врожденное недоверие к закону.

Хотя к прессе также относились с недоверием, оно часто исчезало, стоило интервьюируемому узнавать, что его имя будет напечатано в газете. И Кейт научилась располагать к себе людей, добиваться того, чтобы они чувствовали себя непринужденно и забывали о том, что разговаривают с журналистом. Именно на это она и надеялась сегодня вечером.

Если Каро была еще новичком в написании статей и репортажей, то Кейт занималась этим достаточно давно и уяснила для себя, как брать интервью даже на самые щекотливые темы.

– Скорее всего, в доме Грина будут люди. Всякий раз, когда что-то подобное происходит, всегда найдутся те, кто придут предложить утешение, – размышляла она вслух.

– И суют нос в чужие дела, – с усмешкой заметила Каро. – Пока ты будешь разговаривать с миссис Грин, постараюсь отпугнуть самых назойливых и любопытных.

Чтобы добраться до нужного дома, им потребовалось не слишком много времени. Каждое окно, казалось, светилось изнутри, и в тусклом полумраке дом мистера Грина выглядел приветливо и напоминал идеальный образец уютного жилища.

Как только они с Каро вышли из кареты, Кейт велела кучеру подъехать к рощице в конце переулка и дождаться их.

На их стук ответила служанка, причем явно заплаканная. Когда же они спросили, можно ли поговорить с хозяйкой, девушка отрицательно покачала головой:

– Ей дали снотворное и уложили в постель. Но здесь есть и другие женщины из деревни.

Каро протянула ей пирог, который повар из Торнфилда настоятельно советовал им захватить в качестве гостинца, и какое-то мгновение девушка выглядела так, словно не знала, что с ним делать. Затем, придя в себя, она поблагодарила обеих гостий и провела их в гостиную рядом с главным коридором, после чего ушла, даже не удосужившись представиться.