– И когда у него был этот эпизод? – спросила Иззи.

– Не эпизод даже, а скорее уж полное помутнение рассудка и коллапс, – чуть ли не выкрикнула Маргарет и прибавила уже тише: – Все то же самое. Опять всякие навязчивые, нехорошие мысли, – прошептала она. – Он все никак не может выбросить их из головы, не спит и… Все по полной программе.

– А Брендан как, помогает? – спросила Иззи.

– Да, он просто молодец. Когда позвонили из колледжа, он поехал и забрал Даниэля. Он сейчас с ним, чтобы я могла передохнуть.

Иззи всегда поражалась: несмотря на то что Брендан бросил их много лет назад, Маргарет считала его чуть ли не святым. Словно это какое-то чудо, что человек заботится о собственном сыне.

– Наверное, это от стресса, потому что Даниэль впервые оказался вдали от дома, – продолжила Маргарет. – Непривычная обстановка, чужие люди, вот он и не справился.

А как же Найл? Когда она уезжала, тот нервничал и обижался, просил взять его с собой. А когда он опустил голову, она увидела крошечную лысину размером с пятипенсовик в том месте, где он дергал себя за волосы.

– Он молоденький совсем, и ты стараешься, правда. Он перерастет эти проблемы, – сказала Иззи.

– Просто больно смотреть, как он отравляет себе жизнь.

– И ты столько времени молчала? Почему не взяла трубку и не позвонила мне?

– Прошу, дамы. – Энн положила на стол сверток в фольге и счет.

Удивленно подняв головы, они откинулись к спинкам своих стульев. Их разговор прервали. Иззи обратила внимание, что остальные посетители рассосались. За счет вложились поровну, без обычных споров «я заплачу».

Они стояли в фойе отеля, глядя на дождь сквозь стеклянные двери, и ни одна из них не решалась двинуться к своей машине. Согласились на том, что нужно встречаться раз в неделю, чтобы как-то развеяться в эти пасмурные дни. Иззи взяла с Маргарет обещание, что та отзвонится насчет психиатра. Рядом располагался бар, и каждый раз, когда дверь открывалась, оттуда доносились музыка и разговоры.

– Вроде заканчивается, – сказала Маргарет, глядя на дождь и застегивая пуговицы пальто.

Из бара вышел человек и направился в сторону сигаретного автомата, а Иззи успела заглянуть внутрь. В зале было занято несколько столиков, какая-то женщина у стойки общалась с барменом, протирающим бокалы. Она навалилась на стойку, требуя к себе внимания. Дверь снова открылась, и Иззи успела разглядеть, что женщина эта – Коллетт. В джинсах и кроссовках, волосы завязаны в хвостик – словно она вышла погулять и заглянула на огонек.

– Господи, – сказала Маргарет. – Это что, Коллетт Кроули? Да она пьяна.

– Маргарет, я останусь, а ты иди, – сказала Иззи.

– Точно?

– Да, иди, со мной все будет в порядке.

– Ладно, тогда пока. – Маргарет улыбнулась и вышла на улицу, держа в руке ключи от машины и натягивая на ходу капюшон.

Когда Иззи вошла в бар, она отчетливо услышала голос Коллетт, перекрикивающей остальных.

– Ты часто видишься со своей мамой, Конал? – спрашивала она заплетающимся языком.

– Конечно, я постоянно к ней прихожу, – сказал бармен, проверяя бокал на свет.

– Не забывай про свою маму, Конал, она у тебя одна. А моя сучка уже старая, – сказала Коллетт, делая глоток из бокала, отчего продолжение фразы прозвучало неотчетливо. Выплюнув обратно часть выпитого, она прибавила: – О нет, я вовсе не это хотела сказать. – Она раскачивалась на высоком барном стуле, словно намереваясь перевалиться на ту сторону стойки. – Ты где-то учишься, Конал?

– Я уже говорил, Коллетт, что осенью буду поступать в туристический колледж.

Опасаясь, что Коллетт сейчас упадет, Иззи подставила сзади руку. Коллетт обернулась, и губы ее растянулись в улыбке, словно появление Иззи было ответом на вопрос, которым она долго мучилась. Затем она перехватила ее руку и не отпускала какое-то время, уставившись взглядом в пол. Наконец она хлопнула по стойке и объявила:

– Иззи Кивини! Конал, налей-ка Иззи. Иззи, что будешь пить?

– Я за рулем, – ответила Иззи.

– О! – Коллетт хватанула ртом воздух словно рыба.

– Коллетт, тебя не отвезти домой?

– Н-не-е, я в полном порядке. Вот сейчас выпью в компании с Коналом и пойду. По дороге и проветрюсь.

– На улице ужасная погода, Коллетт.

Положив одну руку на колено, Коллетт помассировала ее второй рукой. Затем взяла бокал, поднесла его к губам и сказала краешком рта:

– И как у тебя дела с тем священником?

– Коллетт, поедем, бар сейчас закроют.

– Да, Коллетт, сейчас я буду просить народ на выход.

Коллетт снова положила руки на колени и опустила голову как насупившийся ребенок.

– Ты перестала ходить ко мне на занятия, – сказала она.

– У меня были другие дела.

– Ну да, ну да. Так занята, что даже на звонки не отвечаешь. Конал! – вдруг оживилась она. – Познакомься – это Иззи Кивини. – Коллетт указала на Иззи. – Очень талантливый поэт. – Она погрозила Иззи пальцем, затем схватила ее за руку и притянула к себе. – Я тебе разве не говорила об этом, Иззи? – В голосе ее вдруг прозвучала озабоченность. Иззи попыталась отодрать от себя ее руку.

– Пойдем, Коллетт, я отвезу тебя домой.

Вдруг Коллетт начала сползать со стула, но Иззи вовремя подхватила ее. Она прекрасно понимала, что сейчас все вокруг смотрят на них. Какой-то крепкий лысый мужчина подошел и предложил свою помощь.

– С нами все будет хорошо, – с улыбкой сказала Иззи. – Я отвезу ее домой.

– У Иззи все под контролем, – сказала Коллетт.

Иззи подхватила Коллетт под руку, впившись ей в бок локтем. Понимая, что может не удержать ее, Иззи все же пыталась сохранять невозмутимость. Сейчас она была похожа на мамочку, что тащит к алтарю свою пьяную дочку.

Когда они вышли на улицу, Коллетт снова выкрикнула:

– У Иззи все под контролем!

Иззи пихнула ее в бок:

– Заткнись, Коллетт, ты сейчас полгорода разбудишь.

Они стали переходить дорогу, и под тяжестью Коллетт Иззи мотало из стороны в сторону. Когда они добрались до машины, она открыла дверь и затолкала Коллетт внутрь.

– Пристегивайся, – сказала она, забираясь на водительское сиденье и включая дворники, чтобы протереть лобовое стекло.

Коллетт все хваталась за ремень, но никак не могла пристегнуться.

– Дай я. – Иззи потянулась и защелкнула ремень.

Они ехали вдоль берега и мимо промзоны: высокие фонари отбрасывали на здания яркий желтый свет. Стояла тихая ночь, на дороге не было ни единой машины, и слышалось лишь шуршание их шин по мокрой дороге, гул мотора и отрывистое дыхание Коллетт. Иззи кинула на нее взгляд: та сидела с закрытыми глазами, откинувшись на подголовник.

– Коллетт, не спи, через две минуты будешь дома.

Потянувшись, она ткнула ее в бедро.

Та встрепенулась, сглотнула и выпрямилась на сиденье.

– Тебя не тошнит? Если так, я могу притормозить.

Коллетт подалась вперед и немигающим взглядом уставилась на дорогу.

– Только не блевани в машине, хорошо?

Иззи слышала, как та делает медленные вдохи и выдохи. Машина начала взбираться по крутой Коуст-роуд: в небе над заливом показался белый диск луны.

– Гляди, полная луна, – сказала Иззи. – Может, все дело в ней?

Коллетт фыркнула.

Они свернули на подъездную дорожку возле коттеджа, и свет фар высветил на крыльце высокую фигуру в анораке. Человек глядел на машину и прямо на Иззи. То был Донал Маллен. Накинув капюшон, он скользнул через проем в стене и начал спускаться вниз. Иззи остановилась возле коттеджа, и минуту они просто посидели молча.

Иззи взглянула на дом Малленов. Когда Донал подошел к двери, автоматически включился свет.

– И часто он к тебе наведывается? – спросила Иззи.

Коллетт задергалась, словно ее насильно связали.

– Ночные визиты, значит? – Иззи щелкнула замком, и Коллетт расслабилась. – Я буду молчать, Коллетт. Это твоя жизнь, калечь ее сколько хочешь, у тебя это хорошо получается. Но зачем втягивать во все это постороннего человека и его жену?

– Его никто об этом не просил.

– Если хочешь проблем, то ты попала по нужному адресу.

– Мне ничего от него не надо, я просто хочу вернуть обратно свою жизнь.

– Ничего себе способ. И что, он залезает на тебя каждую ночь? Ты разве не в курсе, что он поимел тут половину всех женщин?

– Его опыт мне очень даже кстати.

– Так вот что тебе надо?

– Бесполезно объяснять. Ты все равно не поймешь.

– Думаешь, я не вижу, что Донал Маллен привлекателен? Я не слепая. Любая женщина на него запала бы. Понимаю, что вы отлично проводите время, но…

– Ха, – выкрикнула Коллетт. Улыбнувшись, она покачала головой, словно пытаясь избавиться от каких-то горьких воспоминаний. – Тебе не понять, – сказала Коллетт, и на мгновение Иззи показалось, что она совершенно протрезвела, но вот взгляд ее снова затуманился. – Выпусти меня, – потребовала Коллетт.

– Дверь открыта, идиотка.

Иззи проводила Коллетт до дверей, и та начала хлопать себя по карманам.

– Ты что, ключи потеряла? – спросила Иззи. В кармане у Коллетт что-то звякнуло, и Иззи засунула туда руку и вытащила ключи.

– Дальше я сама, – сказала Коллетт.

– Ну да, конечно, а завтра я узнаю, что ты захлебнулась собственной блевотиной, и буду мучиться чувством вины? Заходи и ложись.

Иззи открыла дверь и пропустила Коллетт вперед. Та шатаясь прошла в дом, пытаясь расстегнуть пальто. Она включила свет в ванной, столкнулась со своим отражением в зеркале и лишь затем прошла в спальню. Очутившись на кухне, Иззи огляделась. Стол был завален газетами и книгами, и еще там стояла пепельница, полная сигаретных окурков, комната вся пропахла куревом. Иззи немного приоткрыла окно, и на кухню ворвался морской воздух. Взяв пепельницу, Иззи опустошила ее в мусорное ведро, возле которого стояли пустые бутылки из-под пива и вина. На тумбе возле раковины высилась гора грязных тарелок. Иззи нашла чистый стакан, наполнила его водой и отнесла в спальню, водрузив на стопку из книг.