Она не договаривает, но я и сам все понимаю. Сейчас каждая секунда на счету.

— Ребеночек никого ждать не будет, — спокойно заявляет бабушка Люба. — Когда положено, на свет явится.

— Ба, ты на подхвате, — напоминает ей Николь. — Я — с ребенком. Ольга Николаевна, на вас основной процесс.

— Да-да, конечно, — словно спохватывается та и, дождавшись сильнейшую схватку, приказывает: — Асенька, тужься, милая. Тужься!

Жена кричит. А затем слышится тоненький жалобный плач. Словно котенок мяукает.

— Сын! — провозглашаю радостно.

— Дочка, — смеется Николь, показывая мне совершенное создание. Маленькую щекастую девочку, как две капли воды похожую на жену.

— Моя малышка! — плачет Ася, когда ей на грудь укладывают кроху. Та безошибочно находит сосок и присасывается к груди. — Маленькая моя, — всхлипывает жена.

— Девочки мои, — обнимаю обеих. — Как же я люблю вас.

— Ты же ждал сына, — скашивает на меня глаза жена, любовно придерживая головку малышки.

— Дочка — тоже классно! — вытирая предательские слезы, улыбаюсь счастливо. — Давай назовем ее моим любимым именем. Азия!

Эпилог

Эпилог

Пять лет спустя

— Говорят, дом Спутника вчера сгорел, — за семейным обедом рассказывает Джо последние новости и неожиданно замолкает, прислушиваясь. — Там, кажется, гульбарий? — косится на дверь детской. Слышатся визги, детские восторженные крики и смех. Потом что-то падает, и снова все смеются. Среди общего гомона различаю тоненький голосок дочери, самого нежного и доброго создания, которое я знаю.

— Пусть развлекаются, — философски роняет Марк. — Нет смысла вмешиваться.

— А я все-таки загляну, — решительно поднимается с места Ксения.

Распахивает дверь и замирает на пороге.

— Это что такое? Кто вам разрешал? Оксана, Рома! — зовет своих. — А ну-ка потрудитесь ответить.

— Сейчас Ксенечка наведет порядок, — подмигивает нам с братом Жора. Лениво понимается и идет вслед за женой. — Кто тут балуется? — спрашивает строго, но никому не страшно. Видимо, после рождения детей у нашего сурового Джо слетели все базовые настройки. Еще на работе у него получается держать народ в узде. А дома всем заправляет Ксения.

— Что там? — как по команде встает Марк.

Николь о чем-то разговаривает с Асей, безмятежно сложившей руки на животе. До рождения нашей второй дочери еще три месяца, а меня уже кроет. Второй раз я домашних родов не переживу. Хотя какой от меня прок. Только и могу держать за ручку.

— Артем, дети твои документы порвали. Я не знаю, можно ли восстановить, — возвращает меня в реал Джо. — Черновик какой-то. Надеюсь, он у тебя в компе сохранен.

Ошалело гляжу на потрепанный сшив с оборванными страницами.

— Странно, что он еще жив, — мгновенно узнаю черновик. Это же наш с Асей брачный контракт!

— Моя реликвия, — ойкает она и строго зовет нашу дочь: — Алиса, подойди, пожалуйста!

Маленькая фея в розовом платье и короне прибегает сразу.

— Мамочка, ты меня жвала? — умильно смотрит на мать такими же, как у меня, глазами. Вот как ее ругать? У Аси получается. А я не могу, таю, как мороженое на солнце.

— Кто лазал по моим ящикам? — с укоризной спрашивает Ася. — Тебе кто позволил?

— Я хотела полисовать, а бумаги не было. Вот плишлось взять, — всплескивает руками дочь. И вздыхает, как старая бабка. — Я налисовала тебя и сестличку. А потом Котя полвал… Но ему пластильно, он же маленький, — указывает на двухлетнего сына Николь и Марка.

— Не ругай, — шепчу еле слышно. — Тем более она сестру рисовала.

— Адвокат, — сверкает недовольным взглядом Ася, но дочку отпускает играть.

— Каюсь, ваша честь, — улыбаюсь я.

— Это была моя реликвия, Тема, — поясняет с укором.

— Этот документ составлен принципиально неверно, Асенька, — тянусь к жене. Легонько целую в висок и объясняю: — Я, когда его сочинял, пропустил важный пункт.

— Что? — напряженно смотрит на меня Ася.

— Мы не учли главное, жена. Нашу любовь. В контракте о ней ни слова. Но когда любишь, никакие контракты не нужны.

Конец.