— Хозяин с семьей за границей. Но дом не продается.

— Ничего, я уговорю, — веско роняет Олег и добавляет с усмешкой. — Объединим два участка, и у них уже будет другая история. Как тебе идея?

— Эээ… хммм… не знаю. Олег, погоди… — начинаю заикаться. Просто с ума схожу от напора Плехова. Генерал! Он и дома нас заставит маршировать.

— Мы и так долго ждали, Лен, — шепчет глухо, но неожиданно выпускает из захвата. — Я не буду давить. Дам тебе время. С полчаса хватит? Иди, собирайся. А я пока в ЗАГС позвоню и с твоими родственничками перетру. Пусть ответят, какого хрена вмешались! Кто их вообще просил? Ишь, справки наводили. Обо мне всю информацию собрали, прикинь? — рычит Плехов. А меня словно торкает.

— Олег, — закрываю лицо руками. — Это я виновата. А они воспользовались, — прикусываю губу.

Господи! Только сейчас дошло. А Альберт воспользовался. Он же не дурак был. Далеко не дурак! А я и не догадалась даже.

— В каком смысле виновата? — обалдело смотрит на меня Плехов. — Что за фигня?

— Помнишь, я после Нового года к тебе в Тюмень моталась?

— А-а, ты еще родителям тогда наврала, что живешь в профилактории. Типа путевку купила…

— Я там и жила, и путевку купила. На месяц. И на неделю к тебе поехала. Билеты копейки стоили…

— И гостиница, — подхватывает Олег. — Слушай, я тогда чуть не сдох от счастья.

— Я тоже, — всхлипывая, прижимаюсь к любимому. — Но это все из-за моей поездки дурацкой. Понимаешь?

— Нет. Поясни, — словно маленькую, укачивает меня Плехов. Целует в лоб и смотрит выжидательно. А я пытаюсь подобрать слова. Выходит, это из-за моей оплошности Олега подставили. Из-за меня… А я ни сном ни духом, дура наивная.

— Это я тогда наболтала, — признаюсь еле слышно и от стыда и собственной глупости готова сквозь землю провалиться. — Но мне даже в голову не приходило…

— Но ты же не хотела нас рассорить, — цедит через силу Олег. — А эти ушлые суки решили в вершителей судеб поиграть. Собирайся. Пойду одному рога обломаю. Лучше поздно, чем никогда. И в ЗАГС поедем. Не хочу тебя в этом гадюшнике оставлять. А то приеду завтра, а тебя уже бандеролью в Дубай отправили…

— Плехов! Ты невозможный, — улыбаюсь сквозь слезы. А у самой с души груз тяжелый падает. Олег все понял. Даже разбираться не стал. Простил.

Глава 39

Глава 39

— Ты вообще кто такой? Какого тут распоряжаешься? — наскакивает на меня Семен Валдаев, как только я спускаюсь вниз.

— Пойдем, поговорим. Объясню тебе популярно, — цежу холодно. И похер, что дом наводнили валдаевские. — Бойцов своих убери. Тут женщины и дети, — давлю взглядом Семена.

И он не выдерживает. Отводит глаза в сторону. Узнал, наверное, сука.

— А ты их, что ли, охранять будешь? Силенок хватит? — ухмыляется тот.

— Да, ресурса хватит. Закрыть тебя тоже, — бросаю отрывисто. — Я понятно выражаюсь?

— Да ты кто такой? Много на себя берешь! — пыжится Сэм. Ясен пень, телевизор не смотрит, газет не читает.

— Ой, Семушка, — выскакивает из кухни Катерина. Что-то отрывисто бросает сыну, и тот разом меняется в лице. Сливается, падла. Даже бойцов своих одним кивком выпроваживает из дома.

Куда-то уходит блатной гонор, а на место ему приходит страх. Сэм глядит на меня настороженно. Молчит. Видимо, соображает, что у меня на него есть.

Компромат имеется. Закрыть хватит. Ни один адвокат не поможет. Но я хочу получить ответы на некоторые вопросы. И пусть Альберта давно нет в живых. Но мне есть с кого спросить по полной. А козлом отпущения сделать Семена. Хороший вариант.

— Аленка где? — щебечет рядом Катерина. Вся такая добрая и домашняя.

— Наверху. Одевается, — киваю я на лестницу за спиной. — И пока мы ее ждем, граждане Валдаевы, попрошу ответить на некоторые вопросы. Сама схема мне понятна, но некоторые подробности остались.

— Какого тебе от нас надо? — устало бросает Семен. — Мы люди маленькие. Вам не чета. Ишь какая птица в наш курятник залетела. На одном насесте вряд ли усидим. Лети-ка ты, сокол, отсюда, — глубокомысленно заявляет Валдаев.

— В курятнике кроме кур есть еще и петухи… — кидаю, осклабившись. Спокойно наблюдаю, как мясистая морда Сэма покрывается красными пятнами. Сам себя в ловушку загнал, философ хренов.

— Да я тебе… — подскакивает он. Даже плечи расправляет, орел комнатный. Замахивается и тут же отлетает в сторону. Хватается за плечо, куда прилетел мой кулак.

— Вы объясните своему сыну, Катерина Даниловна, что не надо на меня ручонками махать. А то в следующий раз получите его в деревянном ящике. Я не всегда могу силу рассчитать, — предупреждаю хмуро. — Поэтому предлагаю мир и разговор по душам…

— Да пошел ты! — бросается на меня Сэм. Ну, не дурак ли?

Лениво заламываю ему руку, беру на болячку. Простой прием. Его даже Сашка с Мишкой знают. Валдаев ойкает, а я выворачиваю кисть покрепче.

— Отпусти, — слезливо ноет Валдаев. — Отпусти. Христом Богом прошу.

— Ты все понял, Сеня? — спрашиваю насмешливо. — Или еще вопросы остались?

— Да-да, вопросов нет, — подобострастно кивает Валдаев. Морщится. Извивается. Но терпит. Знает, что ему со мной не справиться.

— Это хорошо. А вот у меня есть, — рычу я. Надавливаю чуть сильнее и отпускаю несчастного Сэма.

Живи, пока я добрый.

— Олег Иванович, может, чайку? Ну, пока Аленка собирается, — улыбается мне Катерина.

— Хорошо, — киваю я, проходя на кухню. Сзади плетется Валдай. Потирает травмированную руку. Пытается встать около окна, но я киваю на стул напротив. — Поговорим…

— Не понимаю, что от нас требуется, — пожимает плечами Сэм, но послушно садится туда, куда я ему указал. — Вы тоже, Катерина Даниловна. Чай пить никто не будет.

— А что случилось-то? — испуганно выдыхает Катя. Усаживается рядом с сыном. Нервно вытирает пухлые руки полотенчиком с кружевными оборками. У моей матери есть похожее. Она его по великим праздникам достает.

— Да ничего особенного, — усмехаюсь криво. Смотрю на перепуганные рожи Ленких родственников, и мне становится смешно. Ясен пень, каждый знает, кто увез тогда Ленку из Вербного. А если забыл, я напомню.

— В чем тогда дело? — упирается в меня взглядом Катерина. В огромных, будто вишни, черных глазах неприкрыто плещется тревога.

— Да, собственно, я уже сам во всем разобрался. Остались детали. Вы должны быть в курсе…

— Да не знаем мы ничего! — выкрикивает Сэм. Багровый, страшный в страхе и гневе. Видимо, давление шпарит. Вроде не старый еще, а уже как старик выглядит. Эх, даже в морду поднести стыдно.

— Что ж так? — сцепляю пальцы в замок. — Я напомню. Но сначала короткое заявление. Я женюсь на Лене, как бы вам ни хотелось обратного. И Лешу усыновляю…

— Это еще почему? — обалдело смотрит на меня Валдаев.

— Леша — мой сын, — улыбаюсь во все тридцать два.

— Так это… — изумленно тянет Сэм. Видимо, хочет сказать какую-то гадость, но я не позволяю.

— Опа! — обрываю его и добавляю совершенно спокойно. — Поэтому, злоумышленники дорогие, все зависит от вас. От вашего чистосердечного признания. Или вы мне рассказывает о случайном спасении Аленки из рук жениха-изменника, или я вас по пояс в землю вгоню. Выбирайте, — оглядываю понурых Валдаевых.

Катерина, опустив глаза, теребит разнесчастное полотенце, а ее глуповатый сынулька снова пытается попутать рамсы.

— А че такова! Мы и не помним ничего! — поднимается из-за стола.

— Погоди, Семен, — окликает его Катерина. Поднимает на меня взгляд и спрашивает тихо, будто губами шелестит. — Что вы хотите узнать, Олег Иванович?

— Я понимаю, что случайности не случайны. Вы не просто так оказались на трассе в Вербном…

— Да, нам пришла эсэмэска. Мы ждали на въезде в поселок, — глухо подтверждает Катерина. — За каждым из вас следили. Только когда вы оказались вместе, запустили девочку беременную и ее родственников.

— Даже был режиссер? — усмехаюсь криво.

— Пахан наш, Валерий Георгиевич, лично руководил, — нехотя бросает Семен. Понимает, собака бешеная, что отмороженные на всю голову родственники давно в могиле, а я тут. Живой, злой и очень опасный.

— Целый спектакль организовали, — усмехаюсь невесело. — А ради чего?

— Ради Аленки, конечно! — улыбается мне Катерина. И смотрит с удивлением. — Что же ты, чудак-человек, до сих пор не понял?

— Что именно я не понял? Вы мне поясните. А то я в ваших шарадах уже забодался разбираться, — цежу холодно.

— Да нет никаких шарад, и не было, — мотает головой Катерина. — Альберту нашему понравилась Аленка. Влюбился он. Ни о чем другом думать не мог…

— Даже с Мариной посрался, — набычившись, вставляет свои пять копеек Семен. Вытирает потные ладошки о черный свитер и смотрит преданно. Видимо, уже в прыжке переобулся. Понял, что меня, как Родину, любить надо.

— И? — одариваю учительским взглядом обоих.

Переглядываются, как нашкодившие первоклассники, и тараторят одновременно. Что-то об опасностях жизни, о потерявшем голову Альберте и о мудром Валерии Георгиевиче.

Ну-ну.

— Я знаю, что старший Валдаев ездил в Тюмень и лично встречался с крюковскими, — тяну лениво. — Вот только никак не пойму, зачем забирать чужую невесту, когда можно найти похожую девчонку. Меньше хлопот, и трат тоже.

— Альберт запал на Ленку, — веско роняет Семен. — Отбить ее не получилось бы. Она тебя сильно любила. Ни на какие блага мира не клюнула, — сообщает он, а у меня на душе разливается тепло.