– Моя семья большая и шумная, с огромными планами и ожиданиями.

– Чтобы ты стал сенатором – это один из их планов?

– Мне, пожалуй, было бы проще свалить все на них. Но нет, заниматься политикой – мое собственное решение. Иногда я проклинаю себя за него, но чаще благодарю. Работа в сенате меня спасла.

– Каким образом?

– После войны я почувствовал себя потерянным. Там, в Европе, меня окружали единомышленники. Мы боролись за одно и то же. У нас было братство. Когда я вернулся, все это исчезло.

– Но вернулось благодаря твоей работе в сенате?

– Пожалуй, да.

– Никогда не думала, что вы, сенаторы, – такая дружная компания.

– В чем-то это действительно так, в чем-то нет. В любом случае мы все делаем одно дело. В первое время по возвращении мне не хватало ощущения общности.

– И все-таки почему именно политика?

– Моя жизненная ситуация уникальна. Я родился в семье, которой не приходится бороться за то, за что борются другие люди в нашей стране. Моя фамилия дала мне хороший старт, и я намерен использовать свои возможности во благо. В Европе я собственными глазами видел, что бывает, если молчать о своих убеждениях, и хочу сделать так, чтобы тот кошмар никогда больше не повторялся.

– А ты действительно мечтаешь стать президентом?

Ник усмехается.

– Если уж ставить перед собой цель, так лучше не мелочиться. Ну а если серьезно, то пока я мечтаю только переизбраться в сенат. Замахиваться на президентство мне рано, да и партия сейчас в хороших руках.

– Ты дружишь с Кеннеди, да?

– Вижу, ты навела обо мне справки.

Я смеюсь.

– Просто невозможно прожить сезон в Палм-Бич и не слышать каждый день о Николасе Престоне. Все говорят, вы с Кеннеди большие друзья.

– Он великий человек. Из него выйдет хороший президент, который поведет страну в верном направлении.

– А потом?

Ник улыбается.

– Когда-нибудь, может, настанет и мой черед.

– Тогда ты должен вести себя осторожно. Для будущих президентов скандалы – слишком большая роскошь.

– Это точно.

– Тебе нужна правильная жена, правильная семья. Ты должен поддерживать правильный имидж.

– Должен. И буду.

– А есть у тебя другие женщины? – спрашиваю я, сглотнув. – Вроде меня?

Я боюсь услышать ответ и тем не менее заставляю себя задать этот вопрос. Если уж ввязываться в такое, то только с открытыми глазами. Думаю, Ник не первый, у кого одна женщина для публики, а другие – для личной жизни.

– Были, – отвечает он. Я не удивлена и даже ценю его честность. – Но уже несколько месяцев никого нет. – Он вздыхает. – Жаль, что мы не встретились год назад. До того, как я связал себя обещанием.

– Больше мы не должны этого делать.

– Пожалуй, – соглашается Ник.

Глава 14

Глава 14

Мы прощаемся в моем номере, Ник целует меня, обвив руками мою талию. Я прижимаюсь к его телу, которое так хорошо изучила. В руке визитка, на которой он написал свой личный номер. Когда Ник уходит, я спускаюсь в бар, где мы с мистером Дуайером договорились встретиться, чтобы обсудить вчерашний прием у Фиделя.

– Насколько мне известно, все прошло хорошо, – говорит мистер Дуайер вместо приветствия, когда я сажусь напротив него.

– Думаю, да.

– Ему понравилась ваша внешность.

Я прищуриваюсь:

– Если у вас там были шпионы, то зачем вам я?

– Шпионы у меня везде, а нужны ли мне вы, я еще не решил.

– Что дальше? Что я должна делать?

– Вы произвели впечатление. Как говорят мои информаторы, ваш ранний уход огорчил Фиделя. Он рассчитывал насладиться вашим обществом наедине.

По моей шее поднимается жар.

– Я думала…

– Вы хорошо сыграли свою роль. Если бы проявили излишнее рвение, было бы подозрительно. Слишком легкая цель показалась бы ему малоинтересной, а так вы набили себе цену. Не торопили события, не выдали себя. Словом, справились лучше, чем я ожидал.

– Так каков дальнейший план?

– Будем ждать подходящего момента, чтобы вы продолжили наступление на Фиделя. А пока предлагаю вам другую работу. Она тоже будет оплачена.

– В чем она заключается?

– Кубинская шпионская сеть оказалась еще мощнее, чем мы предполагали. Попросту говоря, у Фиделя повсюду шпионы. Я хочу, чтобы вы проникли в их ряды.

– Я не шпионка.

– Этим-то вы для меня и полезны. Вы вращаетесь в нужных кругах, владеете несколькими языками и можете при необходимости раствориться в эмигрантской среде. Шпионку в вас никто не заподозрит, и вы проникнете туда, куда будет трудно проникнуть моим профессиональным агентам. Мы хотим, чтобы вы установили связь с группой сторонников Кастро в Южной Флориде. Кто-то сливает Фиделю информацию о наших планах по свержению режима, предавая тех эмигрантов, которых вы называете своими друзьями. Ваша задача – узнать, кто это делает.

– А почему вы думаете, что я с такой задачей справлюсь? И разве вы еще не внедрили в эти группы своих людей?

– Внедрил. Но двойные агенты довольно ненадежны. Никогда не знаешь, можно ли им доверять. Относительно вас у меня нет таких сомнений.

– Почему?

– Во-первых, вы, если согласитесь, будете в этой игре новичком. Во-вторых, вы можете с подозрением относиться ко мне и моей работе, но я готов поспорить на что угодно: вы мир дотла спалите, лишь бы отомстить за брата. Мне нравится иметь дело с людьми, чьи действия я могу предугадывать.

– То есть я предсказуема?

– Месть – древнейший из всех мотивов, когда-либо руководивших человеком.

Это новое задание, безусловно, помогло бы мне скоротать время ожидания, и, если я действительно могу добыть для Дуайера сведения, которые помогут отстранить Фиделя от власти…

– Сколько?

– Смотря какую информацию вы нам принесете. Но мы вас не обидим. Разве вы в этом еще не убедились?

Платят они действительно хорошо. Я даже начала, как и мой отец, ценить финансовую независимость.

– Детали уточним позднее, – говорит Дуайер. – Я понимаю, что вы должны соблюдать строгую секретность, учитывая репутацию вашей семьи и отношение ваших родных к Фиделю. О том, что вы контактируете с его сторонниками, никто не узнает. Мы сделаем все возможное, чтобы вас защитить.

– А наш первоначальный план?

– Как я уже сказал, нужно время. Однако он остается приоритетным. Кстати, Фидель скорее начнет доверять вам, если вы войдете в круг его приверженцев. – Помолчав, Дуайер прибавляет: – Только имейте в виду: это опасно. Шпионаж – очень специфическое занятие. Вам придется постоянно рисковать, постоянно обманывать тех, кого вы любите, с кем вы близки. Сможете?

– Без проблем.

* * *

Через несколько дней после моего возвращения в Палм-Бич Фидель покидает Нью-Йорк, выступив на заседании Генеральной Ассамблеи с самой длинной речью за всю историю ООН: четыре с половиной часа он обвинял американских империалистов в попытках свержения его правительства и хвалил Советский Союз. Говорят, Хрущев несколько раз прерывал Кастро восторженными аплодисментами, а потом предложил ему лететь домой на советском самолете, потому что его собственный был задержан в аэропорту Айдлуайлд за неуплату долгов американским кредиторам.

В какую сторону на Кубе ветер дует, становится все яснее и яснее. Думаю, скоро я получу новые инструкции от мистера Дуайера.

Они действительно приходят: однажды, прогуливаясь с сестрами по магазинам торгового комплекса «Роял-Поинсиана-Плаза», я встречаю человека непримечательной наружности, который сует мне в карман бумажку с адресом.

Мое первое шпионское задание заключается в том, чтобы побывать на встрече предполагаемых коммунистов. У меня есть имя, ссылка на которое, как уверяет Дуайер, обеспечит мне доступ, в остальном же приходится полагаться на собственный ум.

Место встречи – ярко-зеленый дом в тихом жилом районе Хайалии. Газон давно не стрижен. На подъездной дорожке стоят три автомобиля.

Я делаю глубокий вдох и стучу кулаком в дверь.

Раздается отдаленный собачий лай.

Дверь открывается. По ту сторону порога стоит молодой человек немного постарше меня.

Я ожидала увидеть соотечественника, но вижу американца с неряшливой рыжей бороденкой и веснушками на бледной коже. На нем джинсы и заношенная чуть не до дыр футболка.

– Чем могу помочь? – спрашивает он, в упор глядя на меня.

Я специально оделась в самое простенькое, что нашла у себя в гардеробе: черные брюки, хлопчатобумажную блузку, удобные туфли без каблуков. Но по сравнению с молодым человеком я все равно выгляжу разодетой.

– Я от Клаудии, – говорю я.

Так было написано на бумажке с адресом, которую мне сунули. Кто такая эта Клаудия, я понятия не имею, а она, как я подозреваю, не знает меня.

Будут ли на этой встрече другие шпионы Дуайера? Если я завязну, придет ли мне кто-нибудь на выручку или помощи ждать не от кого?

Парень, кивнув, пропускает меня. Мы идем мимо кухни, оформленной как камбуз, в гостиную, где сидят четверо.

– Она от Клаудии, – поясняет им молодой человек, направив в мою сторону большой палец.

Я сажусь на диванчик в углу комнаты. Джимми (так зовут того, кто меня встретил) открывает собрание. Из крупиц общего разговора я заключаю, что он студент, а две девушки, Сандра и Нэнси, – его однокурсницы.

Они, как и Че, коммунисты, но не кубинцы. Фиделя поддерживают не из патриотизма, а только по идеологическим соображениям. Получая задание от мистера Дуайера, я представляла себе грозных революционеров, планирующих террористические атаки. На самом же деле передо мной группка занудно витийствующих интеллектуалов или псевдоинтеллектуалов. Неужели ЦРУ действительно их боится? Или так проверяют мою пригодность?