По прогнозам репортеров, шансы у Кеннеди и Никсона примерно равные: большого разрыва не ожидается, поэтому подсчет голосов, скорее всего, продлится до раннего утра среды. Мой интерес к выборам ограничивается конкретными довольно узкими вопросами: потому ли молчит Дуайер, что ему неясно, в чьих руках окажется власть? Если так, то повлияют ли результаты выборов на наш план относительно Кастро и Кубы?

В оценке кубинских событий позиция Никсона совпадает с позицией действующего президента Эйзенхауэра: США помогли кубинцам обрести свободу и достичь поставленных целей. Кеннеди открыто называет режим Кастро коммунистическим и упрекает своих противников республиканцев в том, что они не помешали Кубе склониться на сторону Советского Союза. Слушая его выступления, я, надо признаться, ощущаю проблеск оптимизма. Хорошо, что хоть кто-то видит, в какой фарс превратилась политическая ситуация в моей стране. Одобрит ли Кеннеди, если победит, планы ЦРУ? Окажет ли военное противодействие Фиделю? Для меня надежда на это – уже достаточное основание, чтобы поддержать демократическую партию. То, что они с Ником соратники, тоже не вредит Кеннеди в моих глазах.

После моего возвращения из Нью-Йорка прошло полтора месяца. Визитка Николаса Престона спрятана у меня в столе, по номеру, который на ней написан, я ни разу не звонила. О чем нам говорить? У наших отношений нет будущего. Я не соврала, когда сказала Нику, что не хочу быть ни его любовницей, ни тем более женой.

– В Коннектикуте коллегия выборщиков поддержала Кеннеди! – торжествующе объявляет Мария и делает запись в своем блокноте. – В общенародном голосовании он тоже лидирует.

Ее энтузиазм заставляет меня улыбнуться, хотя и с грустью. Каково ей будет, когда мы вернемся в Гавану? Даже при самом благоприятном развитии событий нашу страну ждет долгий период трансформаций. Получим ли мы у себя на родине ту свободу, которую видим здесь? Будет ли голос Марии на выборах кубинского президента действительно что-то значить?

Все меняется: и на Кубе, и в США. В свое время я активно боролась за перемены, а теперь, надо признаться, немного побаиваюсь их. Находиться в движении – это в принципе хорошо, но последствия могут быть самыми разными. Повторения нашего опыта с Фиделем я не пожелала бы даже злейшему врагу.

В Америке, кажется, настал такой момент, когда старая гвардия постепенно сменяется новой. Вдохновленные успехом Кеннеди, на политическую арену выходят сильные красивые молодые люди с героическим военным прошлым. В таком климате Нику будет комфортно. Интересно, где он сейчас: ждет ли результатов выборов в Хайянис-Порте вместе со своим другом Джеком Кеннеди или у себя дома, в Коннектикуте, с семьей и невестой?

– Гонка становится напряженной, – говорит Мария, держа карандаш в зубах.

– Я иду спать, – заявляет мама.

Покидая комнату в облаке аромата «Шанель», она гладит Марию по голове, а нам с Изабеллой кивает, причем мне – довольно хмуро (это потому что я не поддержала разговор о кузене Томаса).

– Кеннеди по-прежнему лидирует, – говорит Изабелла, когда мы остаемся втроем. – А как прошли выборы в сенат?

Чтобы скрыться от пытливого взгляда сестры, я, покраснев, вожу пальцем по цветочному узору на шелковой обивке дивана.

– Наверное, результаты будут позже.

– Если он не переизберется, – шепчет Изабелла, – это, возможно, все упростит.

– Не понимаю, о чем ты.

– Тише! – сердится Мария. – Из-за вас ничего не слышно. Сейчас будет говорить вице-президент Никсон.

Не обращая на младшую сестру никакого внимания, старшая продолжает свое:

– Беатрис!

– Изабелла! – откликаюсь я тем же тоном (когда мы были помладше, этот мой приемчик ужасно раздражал ее).

– Ты точно знаешь, что делаешь? – спрашивает она.

– В данный момент? Смотрю телевизор с сестрами, – отвечаю я.

– Это продлится недолго, если вы не замолчите! – шипит Мария сквозь стиснутые зубы.

Пропустив предостережение мимо ушей, Изабелла говорит мне:

– Не придуривайся!

Мы с Изабеллой очень разные, и из всех сестер я чаще всего бодаюсь именно с ней. Элиза мягкий человек, Мария еще девочка, Алехандро был как часть меня… А Изабелла при своей молчаливости удивительно упряма. Мы с нею все равно что вода и масло.

– А ты не изображай, будто все обо мне знаешь.

– Да тише вы! – опять вмешивается Мария.

– Я видела вас вместе в прошлом сезоне, – произносит Изабелла неодобрительно.

– Это было несколько месяцев назад. Ты думаешь, я все это время сохну по мужчине, которого пару раз видела в переполненном зале?

– Скоро они все вернутся в Палм-Бич. И что будет тогда?

Думала ли я о том, какие чувства вызовет во мне новая встреча с Ником? Конечно, да. Думала ли я о том, думает ли он обо мне? Жалеет ли о дне, который провел со мной? Может, у него теперь другая девушка, другой роман?

Разумеется, я задавала себе все эти вопросы.

– Я действительно не понимаю, о чем ты. Это был случайный флирт, а ты делаешь из мухи слона.

– Твои флирты могут создать проблемы нам всем.

– Так вот оно что! Выходит, ты не обо мне беспокоишься, а о своей репутации!

– А даже если и так?!

– Дай угадаю: твой драгоценный бойфренд боится скандалов?

– Николас Престон – сенатор, его невеста – юная светская красавица. Ты глубоко заблуждаешься, если думаешь, будто роман с американским политиком сойдет тебе с рук. Мы все ощутим последствия твоего поведения.

– А твое поведение, можно подумать, безупречно? Томас знает о женихе, который остался у тебя на Кубе? Со сколькими мужчинами одновременно ты хочешь быть помолвленной?

Изабелла краснеет.

– Пожалуйста, замолчите обе! – кричит Мария. – Я пытаюсь смотреть выборы!

– Да надоела ты со своими выборами! – рявкает Изабелла и, фыркнув, встает с дивана.

Упомянув ее кубинского жениха, я пересекла невидимую черту. В нашей семье много тайн, о которых мы не разговариваем. Много правд, которым мы не хотим смотреть в глаза.

Изабелла выходит из комнаты, не бросив на нас больше ни единого взгляда. В какой-то момент я хочу пойти за ней, но меня останавливает выражение лица Марии.

– Терпеть не могу, когда вы ссоритесь, – говорит она.

У меня в груди что-то сжимается.

– Я знаю. Но иногда ссоришься как раз с теми, кто тебе особенно дорог. Это не значит, что вы друг друга не любите. Это значит только, что вы не во всем друг с другом соглашаетесь.

– Если бы мы соглашались, было бы проще.

Я смеюсь.

– Зато скучнее. В том, чтобы расходиться во мнениях, нет ничего страшного до тех пор, пока мы помним, что вообще-то мы все на одной стороне. В первую очередь мы Пересы.

– Думаешь, Изабелла выйдет замуж и уедет от нас, как Элиза? – спрашивает Мария, и в ее голосе я слышу ту же неуверенность и боязнь, в которой стыжусь признаться себе.

– Может быть.

– А ты? Ты тоже выйдешь замуж и уедешь?

– Никогда.

* * *

Я просыпаюсь на уродливом цветастом диване в гостиной, оттого что Мария меня трясет. Слегка приоткрыв веки, вижу ее восторженные глаза. Голова туманная от сна. Мне приходится поморгать, чтобы привыкнуть к тусклому освещению. Какое сейчас время суток, непонятно.

– Все!

Видимо, моя сестра имеет в виду, что итоги выборов подведены.

Сердце начинает стучать сильнее.

– Кто победил?

– Кеннеди! – триумфально объявляет Мария.

Значит, друг Ника станет тридцать пятым президентом Соединенных Штатов. Власть переходит от республиканцев к демократам.

– Хорошо, – бормочу я, и мои веки опять тяжелеют.

– Он тоже выиграл, – шепчет Мария.

Прежде чем меня снова одолевает сон, в моей голове мелькают две мысли. Первая: слухи обо мне и Нике Престоне дошли даже до моей младшей сестренки. И вторая: как справедливо подметила Изабелла, для меня все стало бы несколько проще, если бы он не переизбрался в сенат, но он переизбрался, и я этому несказанно рада.

Глава 16

Глава 16

Выборы позади, и теперь все взоры обратились на наш город, а точнее, на особняк, который пресса окрестила вторым Белым домом: всем хочется помелькать перед будущим президентом, привлечь его внимание.

Постоянные жители Палм-Бич начинают говорить о почтенном семействе Кеннеди с особой гордостью. На протяжении нескольких десятилетий эта семья не пропустила здесь ни одного сезона, и теперь их с нетерпением ждут на коронацию. В прошлом месяце, после выборов, для встречи триумфатора в аэропорту собралась огромная толпа. В газетах печатали фотографии людей, которые теснили друг друга, надеясь пожать руку тому, на кого страна возложила такие большие надежды.

Мария упрашивала родителей, чтобы они разрешили нам тоже поехать на аэродром в Уэст-Палм-Бич, но после революции мама опасается скоплений народа. Может, мы увидим новоизбранного президента на одном из светских мероприятий этой зимы, хотя его семья вращается в более высоких сферах, нежели наша. Куда бы Кеннеди ни пошел, его везде встречают желающие быть ему представленными. Если он приехал сюда в надежде погреться на солнышке в уединении, то эта надежда вряд ли сбудется. Сезон обещает быть самым насыщенным за последние десять лет.

По утрам я рано просыпаюсь и гуляю по пляжу – чаще всего одна, потому что Элиза переехала в Майами, Мария в это время в школе, Изабелла уже успевает куда-то убежать (на то она и Изабелла), а Эдуардо постоянно в «деловых» поездках. Наша дружба не предполагает контроля, поэтому я не допытываюсь, где он, однако чем дальше, тем сильнее мне его не хватает. Новых друзей в Палм-Бич я так и не приобрела. Те, с кем я общаюсь на балах и приемах, – просто знакомые, а хочется побыть с людьми, рядом с которыми я могу вести себя естественно.