Мы об этом не разговариваем, но будущий муж моей сестры сколотил себе состояние как владелец сети кафе-мороженых. В прежние годы наша мать сочла бы его недостойным внимания, а сейчас воспринимает брак с ним как большой успех и хвастается в узком кругу своих подруг безвкусным бриллиантом, который блестит на пальце Изабеллы.

Скоро «непристроенными» останемся только мы с Марией, и мамины намеки на то, что кузен Томаса – хороший вариант для меня, с каждым днем становятся все менее и менее тонкими. Она стала чаще приставать ко мне с расспросами, проявляя прежде несвойственный ей интерес к моим делам.

Я как раз собираюсь на встречу с мистером Дуайером, когда мама без стука входит в мою комнату. Я смотрю на часы: если не хочу опоздать, выехать нужно через пятнадцать минут. Мистер Дуайер не из тех, кого можно заставлять ждать.

– Куда ты идешь? – спрашивает мама, окинув взглядом мои туфли на невысоком каблуке, юбку до колена и светлую блузку.

Обычно я одеваюсь не так.

– Обедать с друзьями, – отвечаю я.

– Я их знаю?

– Вряд ли.

Подушечкой пальца я наношу себе духи за уши и на запястье.

– Сегодня придет Томас. Они с Изабеллой будут обсуждать свои свадебные планы. Я бы хотела, чтобы ты осталась дома.

– Вряд ли Изабелле нужна моя помощь, если учесть, как мы расходимся во вкусах.

У моей сестры весь гардероб бежевый.

– Я не хочу, чтобы ты помогала. Я хочу, чтобы ты произвела хорошее впечатление на Томаса.

– Зачем? Какая разница, что он обо мне думает? Он же не на мне женится, а на Изабелле.

– Беатрис, уже почти февраль.

– Я знаю.

– Не успеешь оглянуться, как сезон закончится, и с чем ты останешься? С еще одним потерянным годом? А кузен Томаса был бы для тебя хорошей партией.

– Почему? Потому что у него есть деньги? Потому что мне нужен муж? Мы с ним ни разу не встречались, ты ничего о нем не знаешь.

– Я знаю, что он для тебя, возможно, последний шанс. Если будешь продолжать в том же духе, ни один мужчина тебя не возьмет.

– В каком смысле?

– Думаешь, я не замечаю, как часто ты стала ходить на прогулки? И как подолгу ты отсутствуешь?

Знать бы, о чем она догадывается: о моей связи с ЦРУ или с Ником?

– Мне следует поговорить об этом с твоим отцом. Он дает тебе слишком много свободы.

Мои родители всегда перепоручали воспитание детей другим людям, поэтому особой близости между мной и матерью не было. И все-таки я удивлена злобе, которая сейчас слышна в ее голосе и отпечаталась на ее лице.

– Не знаю, что ты затеваешь, – продолжает она, – но я положу этому конец. Я не позволю тебе уничтожить нашу семью. Доброе имя – это все, что у нас есть.

Я невесело смеюсь.

– Здесь не Куба. И наша семья уже не та, что раньше. Неужели ты не видишь, что мы и так уничтожены?

У матери гневно вспыхивают щеки.

– Ты заходишь слишком далеко!

– Мне пора. Я опаздываю.

Не дав матери возможности ответить, я выхожу из комнаты и отправляюсь на встречу с мистером Дуайером.

* * *

– Расскажите о ваших впечатлениях от хайалийской группы, – командует мистер Дуайер, когда я сажусь напротив него за наш всегдашний столик в том ресторане в «Юпитере», куда Эдуардо впервые привез меня в прошлом году.

Сегодня я приехала одна, а о нем подозрительно долго ни слуху ни духу.

– Это дети, которые играют в политику, – отвечаю я, сделав глоток кофе.

Внутри все до сих пор клокочет после ссоры с матерью.

– О Фиделе и его друзьях мы в свое время говорили то же самое, – замечает мистер Дуайер предостерегающим тоном.

– Факт остается фактом: ребята просто сидят и рассуждают о том, в чем не смыслят. Они склонны сыпать эффектными гиперболами, но здравого смысла в их словах мало. Это действительно дети, и окружающий мир известен им только по книжкам.

– Вы немногим старше их, мисс Перес.

– Зачем вам надо, чтобы я за ними наблюдала? Это какая-то проверка?

– Вовсе нет. Группа представляет собой реальную угрозу. То, что они поддерживают Фиделя, неоспоримо. Разве вы не почувствовали, сколько в них боевого пыла?

– Да разве они на что-нибудь способны? Один мальчишка-американец, две его подружки по университету…

– А братья?

– Они поинтереснее, – признаюсь я.

– Вот именно. Что вы о них узнали?

– Почти ничего.

– Полно вам, мисс Перес, вы же красивая женщина. Наверняка они проявляли к вам интерес.

– Нет, не проявляли.

– Значит, вы их не подтолкнули.

– Мой опыт позволяет мне понимать, когда имеет смысл подталкивать мужчину, а когда нет. Им я просто неинтересна. И вообще мне непонятно, что, кроме ненависти к Батисте, могло привести их в эту группу. Говорят они мало и никаких отношений с другими участниками собраний не поддерживают. Они…

– Они те, за кем вы должны следить.

– Зачем?

– Что вы знаете об отце Фиделя Кастро?

– Вы всегда будете отвечать мне вопросом на вопрос или когда-нибудь что-нибудь все-таки объясните?

Мистер Дуайер улыбается.

– Я вас тренирую, мисс Перес. Готовлю к более важным делам. Итак, что вы знаете об отце Фиделя Кастро?

– Немногим больше, чем все. Как и мой отец, он был богатым землевладельцем и выращивал сахарный тростник.

– Верно. А отец этих парней, Хавьера и Серхьо, работал на его плантации. В детстве они знали Фиделя, хотя и были, разумеется, помладше. Они привыкли смотреть на Кастро снизу вверх и, думаю, до сих пор ему преданы.

– Они не упоминали о личном знакомстве с Фиделем. Ни разу. Другие члены группы говорят о нем как о мессии, а эти двое в основном помалкивают.

– Вот это и любопытно, не правда ли? – улыбается Дуайер. – Было бы естественно, если бы они похвастались перед новыми друзьями, что у них такие связи, а они почему-то этого не делают.

– И какую же цель они, на ваш взгляд, преследуют?

– Вербуют тех, кто будет сражаться на стороне Фиделя. Сейчас они в хайалийской группе, а раньше показывались на других подобных собраниях. Фидель хочет распространить коммунизм по всему миру. Что может быть лучше, чем устроить очаг в Соединенных Штатах, чтобы зараза разошлась по всей стране?

– Если Хавьер и Серхьо действительно вербовщики, то работают они довольно необычным способом. Они не харизматичны, не сильны в произнесении цветистых речей. У них нет тех инструментов, которыми сам Фидель так успешно пользуется, привлекая людей на свою сторону.

– Верно. И все-таки вспомните: что они рассказывают на собраниях? Хороший шпион видит все. Он отшелушивает поверхностные слои, чтобы понять, чем человек руководствуется на самом деле, и выработать соответствующую тактику.

Подумав над словами Дуайера, я отвечаю:

– Братья рассказывают о том, какой Куба была раньше, живописуют жестокость Батисты. В их интерпретации время его президентства производит ужасающее впечатление.

– Картина, которую они рисуют, правдива?

– Вы знаете, что да. Однако Фидель совершенно точно не тот спаситель, каким они его представляют. Новый режим немногим лучше…

– И тем не менее что эти двое дают группе?

– Достоверную информацию, – говорю я, вспоминая, как по-юношески пылко остальные члены группы выслушивают рассказы братьев.

– Вот именно. Они вдохновители. И опасны не только своей связью с Фиделем. Вы понимаете, что произошло бы с нашим президентом, если сумасшедшего, который покушался на него в Палм-Бич, не поймали бы? Для того чтобы совершить непоправимое, достаточно одного человека. Они хотят посеять в этой стране раздор, хотят настроить американских коммунистов более радикально. И братья-кубинцы – не единственные. Есть, знаете ли, и другие люди.

– Таинственная Клаудия?

Дуайер улыбается.

– Ах, Клаудия… Нет, Клаудия – это совсем другое.

– Она ваша шпионка?

– Вроде того.

– Так что я должна предпринять в отношении Хавьера и Серхьо?

– Я пока еще не решил. Сами по себе они всего лишь эмигранты, которые пытаются разжигать революционные настроения. Нужно узнать, стоит ли за ними какая-то организация, пытаются ли они расширить хайалийскую группу, строят ли какие-то планы, которым необходимо помешать. Я хочу, чтобы вы стали моими глазами и ушами, чтобы сумели извлечь пользу из той роли, которую играете на этих собраниях. Члены группы вам доверяют?

– Вряд ли. Они приняли меня, потому что я кубинка. И, думаю, когда я говорю о своей ненависти к Батисте, они мне верят.

– Но не доверяют?

– Потому что я не коммунистка, хоть и в самом деле ненавижу Батисту.

– Я дам вам бесплатный совет, мисс Перес. Хороший шпион во всем умеет найти правдивое ядро, за которое можно ухватиться, чтобы создать себе прикрытие. В случае опасности разоблачения он расколет это ядро и таким образом отведет от себя подозрение. Ваше ядро – ваш брат. Заставьте их доверять вам.

– А если не получится?

– Значит, я вас переоценил. Хороший шпион готов на все ради выполнения своей миссии. Не скрою: мы уже пытались подобраться к Кастро, но безуспешно. Я сделал вывод из этих ошибок и больше не пошлю в Гавану человека, который все испортит. Хотите попробовать свои силы с Фиделем? Тогда сначала докажите, что они у вас есть.

Глава 18

Глава 18

День святого Валентина мы с Ником празднуем вдвоем. Страницы светской хроники я стараюсь не открывать, чтобы не увидеть там его фотографию с невестой на ежегодном благотворительном балу. Сама я под предлогом простуды туда не поехала. Думала, мама будет настаивать на моем присутствии, но она испугалась, что высшее общество увидит меня не на пике формы, и это решило проблему.