– И что Эми от тебя хочет?
Хелена принялась рассказывать о «Весенней ярмарке», на которой мастера экстра-класса выставляют свои работы, и о том, что ей никак не успеть к ней подготовиться, даже если древоточцы не добрались до ткацкого станка, а моль – до шелковой пряжи.
– Пусть Эми найдет на это место кого-нибудь другого, а ты верни ей ее штукарь, – сказал Джаго.
– Вернуть ей что? – спросила Хелена, слегка озадаченная.
– Штукарь, тысячу.
– Прикольно!
– Но тебе нужно залезть на мамин чердак и проверить, все ли там цело.
Хелена вздохнула, внезапно почувствовав себя припертой к стенке. Эми верила в нее, и Джулия Кумбз, ее замечательная наставница, верила в нее, и сейчас Хелене представлялся шанс доказать, что она чего-то стоит.
Хелена решила нагрянуть к матери без звонка и лично рассказать новости про ярмарку. Машина Джилли стояла на месте, но задняя дверь оказалась заперта, что было несколько неожиданно.
Хелена воспользовалась своим ключом и вошла в дом.
– Мама? – позвала она, но на кухне было пусто, а это означало, что никого не было дома. Улисс поднялся со стула, на котором дремал, и подошел поздороваться.
– И где она, Ули? – спросила Хелена. – Позвоню-ка я ей.
Она набрала номер.
– Мама? Где ты? Я дома и хочу подняться на чердак.
– О, привет, дорогая!
Хелене показалось, что голос матери звучит скованно.
– Ты в порядке, мам?
– Конечно, я в полном порядке. Я в гостях.
У Хелены сложилось впечатление, что речь идет не о близких знакомых, и хотя она понимала, что мать не похитили, тем не менее сочла нужным спросить:
– Ты ведь там по своей воле? Если нет, скажи «Улисс».
Мать рассмеялась дробным смехом.
– Не говори ерунды и, поднимаясь на чердак, будь осторожна. Лестница не очень устойчивая. Обещаешь?
– Это ты, зайка? – позвала Джилли.
– Ага, – сказал Джаго, появляясь в вестибюле с большим пластиковым коробом в руках.
Джилли рассмеялась.
– Моя дочь с вами? Или вы пришли меня ограбить?
Хелена появилась, держа в руках короб чуть меньшего размера.
– Это фамильное серебро? – поинтересовалась Джилли.
– Нет. Это шелковая пряжа, которая хранилась на чердаке вместе с маленьким станком, – сказала Хелена. – Разве я тебе не сказала? Я начинаю работать с шелком!
– А я думала, что ты полным ходом готовишься к «Миру шерсти».
– Теперь я занята кое-чем совсем другим! – Она посмотрела на часы. – Нам пора – Джаго ждут в другом месте, но я позвоню тебе и все расскажу. Это все Эми виновата! – Она последовала за Джаго через заднюю дверь. – И большое спасибо, что все сохранила в целости, – добавила она. – Ты меня просто спасла!
Хотя Хелена пыталась вспомнить причуды ткацкого станка, который вместе с пластиковыми коробами путешествовал разобранным на части в кузове пикапа, мысли о матери не оставляли ее. Джилли выглядела виноватой? Расстроенной? Или просто слегка не в себе?
– Жаль, я не спросила маму, где она находится, когда ей позвонила. – Хелена помолчала. – Тебе не показалось, что она какая-то не такая?
Джаго от души рассмеялся.
– Нет! И я считаю, Хелли, что у твоей мамы есть право на личную жизнь.
Раньше он так не называл ее, и Хелена на мгновение задумалась о том, нравится ей это или нет. И пришла к выводу, что нравится.
– Знаю, просто я привыкла за ней присматривать. А она присматривает за мной.
– Это то, что называется созависимостью? – спросил Джаго.
Хелена признала, хотя и не сразу, что в его словах была доля правды.
– Проблема в том, что после развода она немного сдала. Она здорово держалась все это время, а после как-то поникла.
– Ей повезло, что у нее такая дочь, как ты.
– И мне повезло, что у меня такая мама! И как только ей удалось спасти шелк от моли!
– Значит, ты перестанешь беспокоиться о Джилли и целиком сосредоточишься на новом проекте?
– Именно так.
Джаго помог ей собрать маленький станок, а затем сказал:
– Мне пора бежать на поиски следующего проекта. В этом деле всегда нужно думать наперед.
От этих его слов Хелена ощутила легкое чувство одиночества.
– Тогда до скорого. Может, приготовить что-нибудь?
– Или я могу что-нибудь приготовить, если ты с головой уйдешь в заправку нового станка.
– Это идея получше, – просияла Хелена.
Заправка станка заняла отнюдь не целую вечность, в частности, потому, что нитки были великолепного качества. Требовалась плотность 125 нитей на дюйм, и Хелена корила себя за то, что ввязалась в эту затею с таким цейтнотом. Но время пролетало незаметно, и, когда Джаго поставил рядом с ней сэндвич чудовищных размеров, она понятия не имела о том, сколько сейчас времени.
– Это обед или завтрак? – спросила она, вдруг ощутив приступ голода при виде еды.
– Ранний ужин. Может, хватит на сегодня? Неужели ты еще что-то видишь?
Хелена моргнула.
– Вообще-то ты прав, работоспособность уже не та.
– Тогда иди с сэндвичем на кухню и выпей бокал вина, а я тем временем приготовлю что-нибудь еще.
– Отличный план! – Хелена взяла тарелку.
Следуя за ним на кухню, она вспомнила, что у него тоже было важное дело.
– Что там с недвижимостью, которая тебя интересовала? Ты покупал или просто смотрел?
– Смотрел. Какой смысл покупать, если нет шансов получить разрешение на строительство? Как прошла наладка другого станка?
– Хорошо! Правда, пришлось повозиться. Я совершенно забыла, сколько времени уходит на то, чтобы заправить станок такой тонкой нитью. По моим прикидкам, при каждой заправке выйдет три достаточно длинных шарфа, но, чтобы они окупились, и цена на них должна быть приличной.
Она откусила от сэндвича большой кусок и счастливо вздохнула.
– Но участие в ярмарке – это ведь почетно?
Джаго поставил на стол полный бокал красного вина – ее любимого. Прежде чем ответить, Хелена снова откусила от сэндвича. Он знал в них толк и делал на нужном хлебе, с нужными приправами, так что вкус получался идеально сбалансированным.
– Да, только почет в карман не положишь, верно? Помимо него нужны деньги. Какой толк создавать красивые вещи, если их не станут покупать?
– Но ведь Эми была уверена, что ты без труда вернешь тысячу фунтов.
– Эми большая оптимистка!
– Насколько мне помнится, оптимизм всегда считался хорошей чертой, – заметил Джаго.
Хелена посмотрела на него, закусив губу, чтобы скрыть улыбку.
– Есть оптимизм, а есть безрассудство. И это был, пожалуй, самый вкусный сэндвич в моей жизни.
Он серьезно кивнул.
– Ты была голодна. Это многое объясняет.
В последующие дни Хелена работала почти не прерываясь. В течение дня Джаго приносил ей поесть, а вечером тащил на кухню ужинать. Джилли она отправила сообщение, что с ней все в порядке, но с работой завал. О том, сколько часов она просиживала за станком, Хелена умолчала. Мамам совсем необязательно знать все.
Глава 18
То, что Хелена круглосуточно сидела за станком, было облегчением для Джилли. Это означало, что у нее не будет времени интересоваться, чем занята мать. Джилли принимала участие в жизни дочери, посылала запеканки, что, как она понимала, больше помогало Джаго, который, похоже, взял на себя роль кормильца. Но ее радовало, что дочь не следит за каждым ее шагом. Хотя она была почти стопроцентно уверена, что не хочет больше встречаться с Лео, ее разбирало любопытство. Он более-менее ясно предложил ей жить у него и тем не менее не пытался ее соблазнить. Что бы это значило?
Воспользовавшись тем, что дочь очень загружена, Джилли пригласила на воскресный обед Мартина с семьей. Хелене она отправила приглашение по эсэмэс, приписав: «Полностью пойму, если ты слишком занята. Знаю, что на тебя давят сроки». Она бы охотно приняла Хелену с Джаго, но в то же время была рада возможности пообедать с сыном и тем самым быть избавленной от перепалки между детьми.
Не успела она предложить им вино с сиропом бузины и напиток для Исмены, как у нее зазвонил телефон. Это был Уильям.
– Вы не против, если я отвечу? – спросила она, поднимаясь, чтобы поговорить без свидетелей. Она знала, что и Крессида, и Мартин сразу уткнутся в телефоны, стоит ей выйти за дверь, и не чувствовала особого стеснения.
– Уильям? Как дела?
– Я в порядке и надеюсь, что вы тоже. Я позвонил, чтобы договориться о времени полета на планере. Завтра будет лётная погода, и я хотел бы этим воспользоваться. Для первого полета это будет идеально.
Джилли вздохнула.
– Уильям, простите! Мне не хотелось вводить вас в заблуждение, но планеризм – это, пожалуй, не мое. Я ужасная трусиха и не очень люблю летать на маленьких самолетах. Я уверена, что умру от ужаса.
Наступило долгое молчание, Джилли поняла, что Уильям был разочарован. Ее это огорчило.
– Я уверен, что вам понравится, просто дайте себе шанс.
– Он мизерный, Уильям.
Услышав его вздох, она отчаянно захотела предложить что-то взамен. Он был готов разделить с ней свое хобби, а она отказалась, потому что трусила. Он этого не заслуживал.
– Я бы с радостью занялась наблюдением за птицами, рыбалкой – чем-то таким, где не нужно бросать вызов гравитации.
Он тихо рассмеялся.
– Хорошо, полеты пока откладываются. Я найду место, где можно понаблюдать за птицами. Идея закидывать металлический крючок, привязанный к леске, меня слегка нервирует.
Она улыбнулась.
– Спасибо! Дайте мне знать.
Джилли вернулась в гостиную, где Исмена складывала магнитный пазл «Атлас мира», который Джилли купила для нее.