Джаго взял визитку, а затем посмотрел на Хелену.
– В самом деле?
– Да. Ты знаешь его?
– Слышал о нем. Мы занимаемся одним бизнесом, только у него огромная компания, а я – сам по себе.
– Хочешь сказать, что мой шарф будет тебе не по карману?
Она тотчас начала мысленно прикидывать дизайн шарфа, который подарит ему, и снова отпила вина. Оно было вкусное, и Хелена была рада, что Джаго привел ее сюда.
– Как вы пообщались с мамой, когда ты вез ее домой?
– Она была очаровательна, как обычно, хотя показалась мне немного дерганой. На вопрос, понравилась ли ей ярмарка, она ответила, что лучше бы поехала сама, и досадовала, что не поменяла дату сервисного обслуживания.
– О! Отправлять машину в сервис – это обязанность Мартина. Этим он занимается с момента маминого развода. Машина – это же обязанности с голубой маркировкой. Женщина не в состоянии позвонить в гараж и договориться о сервисном обслуживании.
– Неужели?
– Мама потворствует ему, потому что это единственное, на что он способен, и не хочет подрывать его самооценку.
– Что за цветовая маркировка обязанностей?
– Крессида считает, что мужчинам проще, когда дела помечены цветом – голубым и розовым. Машины – голубые, продуктовые онлайн-заказы – розовые. Даже не думай переносить это на нас. Я предпочитаю лиловую гамму.
– То есть?
– У кого есть время, тот и делает. – Она помолчала. – По-моему, все работает, так?
Хелена посмотрела на него, думая о том, как он относится к ней и испытывает ли что-нибудь, помимо дружеских чувств. Ведь это же ему пришло в голову притвориться, что они – пара, потому что так будет удобно обоим, но что, если одна из сторон, то есть она, захочет это изменить? Перестать притворяться? Потому что ей действительно хотелось, чтобы они по-настоящему стали парой, прикасались друг к другу, спали вместе.
Досадно, что в свое временное соглашение они не включили пункт, регламентирующий порядок действий в подобной ситуации. Что, если сейчас, когда ее разморило от вина и усталости, она протянет руку через стол и положит ее на его большую, огрубевшую, слегка волосатую руку? Поймет ли он ее безмолвное послание? А вдруг, поняв, он посмотрит на нее слегка испуганно и смущенно и скажет: «Ты славная девушка, но я никогда не воспринимал тебя в этом качестве»? Или что-то вроде того.
Хелена решила, что в таком случае провалится сквозь землю от стыда, и сделала еще глоток вина.
– Думаю, тебе нужен еще бокал, – сказал Джаго. – А вот и еда. Картошка выглядит потрясающе! Можно к ней майонеза? – обратился он к официантке. – Большое спасибо!
Еда не только аппетитно выглядела, но оказалась хороша на вкус, и Хелена уминала ее за обе щеки, почти не в силах говорить от усталости. Это был один из многих плюсов общения с Джаго: молчание его совершенно не напрягало. Покончив со стейком, Хелена почувствовала себя намного лучше.
– А теперь сладкое, – сказала она. – Я плачу́, а потому настаиваю. Иначе что это будет за ужин, если ты съешь только одно блюдо и не выпьешь ни капли?
– Верно! Схожу-ка я за меню. – Взяв его, он внимательно все изучил. – Мне паровой пудинг с заварным кремом, взбитыми сливками и мороженым.
– Присоединюсь! – сказала Хелена, чувствуя себя отчаянно смелой. – Жаль, что здесь нет Крессиды.
– В самом деле?
– Она была бы в таком шоке! И хотя я знаю, что с моей стороны это ребячество, но мне очень нравится ее шокировать.
Он засмеялся.
– Знаю, что ты имеешь в виду. Я тоже обожаю шокировать свою сестрицу.
– Правда? А как поживают Зулейка с котенком?
– Котенок растет не по дням, а по часам и, судя по всему, сорвиголовой. Сестра оставит его у себя.
Хелена улыбнулась. У нее были все основания вспоминать того котенка с благодарностью. Без него их знакомство с Джаго прошло бы совсем иначе.
– Итак, – сказал Джаго после нескольких ложек пудинга со свежей малиной, который оказался намного легче, чем следовало из названия. – Чем займешься теперь, когда ярмарка закончилась? Ты так много работала!
Смешок Хелены напоминал усталый вздох.
– Буду работать еще усерднее! Я продала все шарфы, коврики, пледы и чехлы для подушек – многое из того, что предназначалось для «Мира шерсти», который состоится в конце месяца. Восполнить коллекцию будет практически непосильной задачей.
– О, Хелли, – сказал Джаго, кладя руку ей на плечо, – я этого не понял.
– Мама предложила вернуть все, что было когда-либо подарено. Еще я спрошу у Крессиды, но это будет не так уж много.
– Могу я внести предложение? Я далек от искусства и творчества, но ты могла бы сделать кое-что оригинальное и масштабное, и это не потребовало бы много времени. Ткачество из лоскутков, как тебе идея?
– Я не большая поклонница лоскутного ткачества, но тут есть о чем подумать. Можно разрезать одеяла и использовать их. – Она дала волю воображению. – У меня есть одеяла, ужасно изъеденные молью. Их давно пора выкинуть, но вместо этого я положила их в мамин морозильник. Их можно использовать!
Джаго улыбнулся, явно довольный тем, что подал оригинальную идею.
– В конце концов, – продолжала Хелена, – хотя изделия, само собой, должны быть на уровне, совсем необязательно, чтобы они мне нравились. Если, скажем, получится три… настенных коврика?
– С вплетенными в них финтифлюшками?
– На самый крайний случай. Я всегда считала, что изделия должны быть функциональными.
– Коврики функциональны, если скрывают неприглядную стену, – сказал Джаго и сделал паузу. – Ты будешь доедать пудинг?
– Нет, вообще-то. Я объелась. Пожалуйста… – Она подтолкнула к нему тарелку. – Приступай!
Когда он положил ложку, она широко зевнула.
– Давай отвезем тебя домой, – сказал он. – Ты с ног валишься.
– Со стула, – поправила она его, но улыбнулась. – Даже если они были просто друзьями, находиться рядом с тем, кто о тебе заботится, было приятно. – Я схожу оплатить счет.
Когда они добрались до дома, она чуть не выпала из пикапа.
– Ты не против, если я оставлю вещи в машине, или она тебе понадобится?
– Об этом не беспокойся. Я поставлю ее под навес на случай дождя, а ты ложись спать.
Отбросив переживания по поводу платоничности их отношений, Хелена раскинула руки, чтобы его обнять. Он обнял ее в ответ, очень крепко, и это было приятно.
– Ты сегодня отлично поработала, Хелли, – сказал он. – Я так горжусь тобой!
Она совершенно не знала, что на это ответить.
– А я не выразить как благодарна тебе! Ты был выше всяких похвал – кормил меня, заботился обо мне, давал возможность работать допоздна. – Ей вспомнилось, с каким пренебрежением отец относился ко всему, что делала мать, если это не касалось его собственных интересов. – А теперь мне придется начинать все заново!
– Но ты сможешь. Ты сделаешь нечто замечательное. Потому что ты замечательная. Теперь иди в дом. А я скоро принесу тебе кружку горячего шоколада и грелку.
– У тебя есть грелка? Поверить не могу, – сказала она, совершенно пораженная.
– Я одолжил грелку у твоей мамы, когда отвозил ее. Она очень удивилась моей просьбе, но, когда я объяснил, зачем она нужна, сразу поняла. Она обняла меня.
– Это так мило! Сейчас я быстро приму душ, а потом отправлюсь спать.
Когда Хелена вышла из душа, в постели лежала грелка, а на ящике из-под чая, который служил ей прикроватным столиком, стояла кружка шоколада. Она поймала себя на мысли, что если бы Джаго ей совсем не нравился, за него стоило бы выйти замуж и родить от него детей. А он ей нравился. Очень сильно.
Глава 21
Когда на следующее утро Хелена наконец открыла глаза, она слегка удивилась, обнаружив приглашение от Крессиды. Ей следовало бы приступать к работе, но поскольку она все еще чувствовала себя усталой и хотела попросить у невестки одеяла и пледы, подаренные той за многие годы, она решила съездить.
Она легла спать с мокрой головой, поэтому перед выходом не поленилась выпрямить волосы «утюжком». Ей не хотелось предстать перед Крессидой похожей на собаку со свалявшейся шерстью.
Она позавтракала и съела банан – не было никаких гарантий того, что в доме у брата найдется печенье или вообще что-нибудь. На обратном пути она планировала заехать к матери. Четкое представление о том, сколько пледов в итоге может получиться, придаст ей сил впрячься в очередной сумасшедший рабочий график.
Когда Крессида открыла дверь, она была сама любезность.
– Хелена! Проходи! Я так рада, что ты нашла время заехать, я просто хотела сказать, какая была потрясающая ярмарка! Я впервые в жизни видела так много действительно красивых вещей в одном месте. Проходи же! У меня есть кофе. Мартин повел Исмену в музей – это у них воскресная традиция, если у нас нет других дел.
На столе оказался не только кофе, но и печенье – без глютена, лактозы, сахара и без вкуса. Хелена стала подозревать неладное. По какому случаю такая щедрость – не потому же, что невестке понравилась ярмарка? Это было предсказуемо: элитные и дорогие вещи безупречного качества идеально отвечали эстетическим запросам Крессиды.
– Как мило с твоей стороны, – сказала она, услышав в собственном голосе интонации матери.
Крессида смущенно кашлянула.
– Ты, наверное, догадываешься, Хелена, что я пригласила тебя не только для того, чтобы поздравить с ярмаркой, которая была великолепной.
– Да?
– Я слегка беспокоюсь о Джилли.