Закрыв глаза, она изо всех сил постаралась запечатлеть эти образы в своей голове. Чтобы никогда не забыть.

– Я буду ждать тебя, – сказал Антон. – И если тебе хотя бы что-то понадобится, у тебя это будет.

У нее так болело сердце, как будто она медленно, болезненно умирала. Ей не хотелось, чтобы все это продолжалось. Она хотела, чтобы он ушел, чтобы этот невыносимый кошмар наконец закончился.

Лилиан подняла лицо и нежно поцеловала Антона в губы, но он не дал ей ограничиться только этим. Он прижал ее к себе, и поцелуй стал глубже, прорвавшись последней страстью.

Когда он оторвался от нее, в сердце Лилиан захлопнулась дверь, и она поняла, что с этого дня она будет заперта навсегда, до тех пор пока они с Антоном не встретятся снова. В этой жизни или в следующей.

Глава 24. Фиона. Тоскана, 2017

Глава 24. Фиона. Тоскана, 2017

– Я даже не знаю, что должна сейчас чувствовать, – сказала я, вытирая слезы, бегущие по щекам и щурясь на солнце. Мимо проплывала маленькая лодочка. – Если все, что вы мне рассказали, правда, то, значит, мой отец с самого начала знал про роман моей матери, и все это вообще не было секретом. А я несла груз этой тайны, скрывая ее от него, со своих восемнадцати лет.

Франческо внимательно посмотрел на меня, но я не могла понять значения этого взгляда. Казалось, он буквально наслаждается произведенным эффектом. Я решила, что он испытывает облегчение и радость оттого, что наконец рассказал правду.

– Но если мой папа все знал, – сказала я, – то зачем мама заставила меня обещать, что я сохраню это в тайне от него?

– Разве это не очевидно? – ответил Франческо. – Потому что она хотела, чтобы Фредди верил, что ты его ребенок. Она и Антона просила хранить эту тайну, и он хранил. И он не нарушил этого обещания до конца жизни.

– Потому что считал себя виноватым?

– Отчасти, но не совсем. Настоящая причина, по которой Антон скрывал правду, заключалась в том, что он просто не мог нарушить обещание, данное твоей матери. Вот как сильно он ее любил.

Я размышляла обо всем этом, крутя на пальце кольцо-печатку.

– Но мой отец даже не хотел детей. Почему же мама считала, что должна лгать об этом?

– Потому что после аварии все изменилось. Она знала, как он боится того, что она однажды уйдет от него к Антону, и, если бы он знал, что ты дочь Антона, он мог просто сдаться и перестать бороться за жизнь. Она очень боялась за него. Она решила, что забота о Фредди – единственная цель ее жизни.

– Ее судьба, – сказала я. – Заботиться о ком-то, кто не может позаботиться о себе сам. – Я посмотрела на Франческо. – Она всегда была очень хорошей матерью – наверное, для нас обоих. Но когда же Антон узнал про меня? Мама сказала ему, когда убедилась, что беременна, или же только потом, спустя годы?

Франческо переменил позу, закинув одну длинную ногу на другую.

– Они с Фредди провели в травматологическом центре Турина четыре недели, а когда Фредди пришло время выписываться, чтобы поехать в центр реабилитации, страховая компания настояла, чтобы его перевезли обратно в Америку. К тому времени она уже знала, что беременна.

– И она знала, что я от Антона? – спросила я. – Точно?

– Насколько я понимаю, да. Она сказала Антону, что сомнений быть не может. Я полагаю, женщины знают такие вещи.

– Ну, если только умеют пользоваться календарем, – со вздохом признала я.

В голубом небе над нами парили чайки, перекрикиваясь друг с другом.

– Прежде чем твоя мать уехала, – продолжил Франческо, – они с Антоном еще раз увиделись в Турине. Она попросила его приехать, и я отвез его туда. Он провел с ней час, на скамейке в парке возле госпиталя, и все. – Франческо опустил голову. – В тот день он был просто убит. Наше возвращение в Монтепульчано было горьким, вот что я скажу.

– Что она сказала ему? – спросила я.

– То же, что я уже тебе рассказал – что она собирается сказать Фредди, что это его ребенок, потому что она думала, что правда лишит его желания жить, а он и так был едва жив. И Антон позволил ей делать все так, как она считает нужным.

Мое сердце раскалывалось. Я поднялась и пошла к железной ограде, выходящей на море.

– Может быть, они думали, что это лишь временно? Что мой отец долго не протянет? И Антон только поэтому согласился молчать обо всем? Может быть, они думали, что потом все же смогут опять быть вместе?

– Полагаю, что Антон так и думал, – сказал Франческо. – Но, пожалуйста, не считай, что он был плохим человеком, который желал смерти твоему отцу. Он никогда этого не желал. Он и так ощущал свою вину и делал все что мог, чтобы помочь твоему отцу.

Я обернулась к нему.

– То есть как?

– Финансово, – объяснил Франческо, пожимая плечами, как будто я и так это знала.

– Вы хотите сказать, он содержал нас?

– Ну да, он каждый месяц посылал деньги твоей матери.

– Но я всегда думала, что мы живем на деньги от медицинской страховки и на выплаты от страховки жизни моей матери.

Он кивнул.

– Так и было. Но это Антон оплачивал страховой полис твоей матери, просто на всякий случай. Это была его идея, вскоре после того, как она уехала из Италии. Он хотел быть уверен, что ты не останешься без средств, даже если твоя мать вдруг умрет. Он всегда все планировал и очень хорошо разбирался в финансовых вопросах.

Я перегнулась через перила и опустила голову.

– Не могу поверить, – сказала я, задыхаясь. – Ведь все это время я его почти ненавидела. Я думала, он надругался над моей матерью. Господи, если бы я только знала…

Меня охватило ужасное сожаление – оно буквально сбивало с ног. Антон, мой настоящий отец, уже умер, и у меня больше никогда не будет возможности познакомиться с ним. Слишком поздно.

Сердце в моей груди мучительно сжалось. Какая же я дура. Я должна была раньше начать искать правду. Я не должна была прятать голову в песок, хороня все свои вопросы ради душевного спокойствия своего отца.

Пытаясь прийти в себя, я повернулась к Франческо.

– Но почему же Антон не нашел меня и не сказал мне все то, что сказали вы? Я же даже не знала, что он заботился обо мне и моей матери. Почему он позволил мне все это время считать, что это не так?

– Потому что он не знал, что ты узнала правду. Смерть твоей матери стала для него ударом, но не отменила обещания, которое он ей дал – что он дождется смерти Фредди, и только потом свяжется с тобой. И он ждал этого дня всю свою жизнь.

– Ведь никто не ожидал, что мой папа проживет так долго, – ответила я с новообретенным пониманием.

– Тридцать один год, – сказал Франческо. – Вот уж кто точно превзошел все ожидания.

– И пережил их обоих. – Я вернулась к столику и снова села. – И что мне теперь делать? Как со всем этим жить?

Опустив руки на колени, Франческо жмурился на солнце.

– Похоже, более существенная твоя проблема сейчас – сделать так, чтобы последняя воля Антона была выполнена. Он любил своих детей, и важно, чтобы все понимали – он не лишил их наследства, хотя, конечно, с их точки зрения, это выглядит именно так. Но я могу совершенно определенно сказать тебе – его никто не заставлял изменить завещание. Он хотел, чтобы его дети кое-что поняли, чтобы узнали, что надо быть благодарными и не принимать все как должное, что надо быть независимыми и уметь считать деньги, ради всего святого, а не идти по жизни, думая, что они растут на деревьях. У Антона была очень развита профессиональная этика, и, думаю, таким образом он пытался показать Коннору и Слоан, что деньги даются нелегко. Видит бог, он пытался объяснить им это при жизни, но их мать мешала этому. Кейт нравилось баловать детей.

Я перевела дух.

– Я все еще в шоке от таких новостей.

– Не стоит. Антон понимал, что это приведет тебя сюда, и, подозреваю, хотел, чтобы его дети познакомились с тобой, и, может, научились у тебя кое-чему.

– Но он же даже не знал меня, – возразила я. – Что, если бы я была такой же избалованной?

Франческо покачал головой.

– Он знал твою мать. И он знал, какой она тебя вырастит.

Мы сидели рядом, слушая тихий плеск волн, и дышали солоноватым воздухом Тирренского моря.

– Спасибо вам за все, – поблагодарила я. – Даже не знаю, что бы я делала, если бы так и не сумела узнать правду. Но у меня есть еще один вопрос.

– Я постараюсь ответить, если смогу.

– У меня не было шанса узнать Антона. Марко описывал его как тирана, а Коннор говорил, что он был вздорным. Все, что вы мне рассказали, никак с этим не сочетается. Каким же он был на самом деле?

Франческо долго смотрел на бирюзовую воду.

– Когда я впервые познакомился с ним и когда его знала твоя мать, он был веселым и страстно любил жизнь. Тиран? Я был очень привязан к нему до самых последних дней, но не буду отрицать, что с ним было непросто, и временами он давал волю дурному характеру. Он утратил всю радость жизни в один момент, и с тех пор никогда уже не был прежним.

– Когда это случилось?

– Когда умерла твоя мать. Я думаю, вместе с ней умерли все его надежды на возможное счастье. Тучи сгустились и больше не рассеивались. И не слушай ты тех, кто говорит, что он был бабником. Он был верен твоей матери до самого дня ее смерти. Но потом он просто сдался. Он был одинок. Он хотел как-то заполнить пустоту. Поэтому появились женщины. Но он хорошо обращался с ними. – Франческо поднял взгляд к вершинам деревьев. – Я думаю, может быть, Антон с твоей матерью наконец там, вместе. Мне нравится так думать. Я представляю, что они сидят рядом и смотрят на закат. И пьют хорошее вино.