Наконец я увидела, как он идет к самолету, прекрасный, мужественный, брутальный, с синей спортивной сумкой «Адидас», перекинутой через плечо. Дрожь восторга прошла через все мое тело, и я повернулась к маме, которая сидела напротив меня в белом кожаном кресле.

– Я его вижу. Идет.

– Что называется, впритык, – ответила она, листая глянцевый журнал, и взяла бокал охлажденного пино гриджо.

Я не была уверена, что они с папой одобряют наши с Дином зарождающиеся отношения. Им очень нравился Гэбриел, и они предполагали, что мы обручимся. Они полностью доверяли ему и считали его членом семьи. Когда мы расстались, они были удивлены и встревожены. Мама расплакалась по-настоящему и сказала, что я бросила спичку в свой прекрасный дом и сожгла его.

Это расставание было болезненным. Чтобы смягчить удар, я попросила Гэбриела дать мне полгода, чтобы во всем разобраться. Но полгода прошли довольно давно. А потом появился Дин – самый привлекательный мужчина, какого я встречала в своей жизни. Как раз в моем вкусе – золотистые волосы, голубые глаза, спортивная фигура, улыбка, от которой мое сердце подпрыгивало в груди как резиновый мячик. Но дело было не только в его внешности. Когда я была с ним, я ощущала совершенную гармонию, я чувствовала, что с миром все в порядке.

Конечно, у нас еще все только начиналось, и я видела, что он испытывает ко мне чувства, но не была уверена, что его страсть так же глубока и сильна, как моя. Я была готова и стремилась к серьезным отношениям с ним, но чувствовала, как что-то удерживает его от такого порыва. Я подозревала, что это связано с его воспитанием. Особенно со смертью его мамы и глубоко укоренившимся страхом снова быть брошенным. Но кто я такая, чтобы делать подобные заключения? Это он был психологом, а не я.

Я смотрела в окно, пока он поднимался в самолет по трапу. Наша стюардесса Серена встретила его у дверей.

– Добро пожаловать на борт, доктор Робинсон, – сказала она. – Я могу забрать вашу сумку? Не желаете ли чего-нибудь выпить?

– У вас есть апельсиновый сок? – спросил он.

– У нас есть все.

Серена исчезла на бортовой кухне, а я встала и поцеловала Дина в щеку.

– Я так рада, что ты успел. Я уже начала волноваться.

– Прости. Движение было хуже некуда.

Он прошел вслед за мной к кожаным сиденьям напротив маминого места.

– Здравствуйте, Дин, – сказала мама. – Приятно видеть вас снова.

– Я тоже рад вас видеть, – ответил он и обвел глазами салон. – Это что-то.

Мама ничего не ответила, а я вдыхала его запах и любовалась его шеей и тем, как вьются его волосы у расстегнутого воротника рубашки. Все мое существо, казалось, оторвалось от кресла и поплыло, а мы еще даже не взлетели.

Я взяла его под руку и спросила, как прошел его день.

– Нормально, – ответил он, подавшись вперед и глядя на свои ботинки.

Я почувствовала укол беспокойства, было ощущение, что что-то не так. Но потом он посмотрел мне в глаза и сказал:

– Я так рад тебя видеть! Ты даже не представляешь.

Мое сердце наполнилось ощущением его близости, когда он заговорил со мной, и я почувствовала тепло во всем теле.

Появилась Серена со стаканом апельсинового сока на подносе. Затем она закрыла дверь салона, и капитан заговорил по интеркому:

– Добрый вечер, дамы и господа. Полет до Майами должен пройти спокойно. Чистое небо на всем пути. Пожалуйста, садитесь поудобнее и готовьтесь ко взлету.

Мы все пристегнули ремни, под нами взревел двигатель, и самолет начал выруливать на взлетно-посадочную полосу.

Вскоре после того, как мы достигли крейсерской высоты, я наклонилась к Дину и прошептала ему на ухо:

– У меня для тебя сюрприз.

Наши лица были всего в нескольких дюймах друг от друга, и все, чего мне хотелось, – поцеловать эти красивые мягкие губы. У меня закружилась голова от желания, но я сопротивлялась ему как могла, потому что мама со своим журналом сидела всего в двух футах от меня. Она точно заметила бы, если бы мы начали целоваться как влюбленные подростки.

– Что за сюрприз? – спросил он. Небольшое пространство между нами казалось наэлектризованным.

– На прошлой неделе на яхте ты сказал мне, что в детстве был без ума от самолетов и мечтал стать пилотом.

– Да.

– Перед тем как ты пришел, я спросила у капитана, можно ли тебе осмотреть кабину, и он разрешил. Он даже сказал, что ты можешь сесть в кресло второго пилота, если хочешь.

Дин недоверчиво покачал головой.

– Серьезно?

– Да. Хочешь?

– Думаешь, тебе нужно спрашивать?

Я рассмеялась и помахала Серене. Она подошла и наклонилась вплотную.

– Чем могу быть полезна?

– Вы не могли бы сообщить капитану Тейлору, что Дин хочет посетить кабину, и спросить, когда это можно сделать?

– Конечно.

Переговорив с ним, она вернулась.

– Капитан сказал, что сейчас самое подходящее время. Если хотите, я могу вас проводить.

Дин повернулся ко мне.

– Ты удивительная. Ты это знаешь? С тобой я как будто попадаю в мир фантазий.

Я подула на ногти и сделала движение, будто полирую их о свое плечо.

– Зови меня просто волшебницей.

Он рассмеялся, отстегнул ремень безопасности и последовал за Сереной в кабину.

Следующие несколько минут я смотрела, как он беседует с пилотами, и меня просто распирало от гордости и счастья. Я помогла ему испытать то, о чем он всегда мечтал.

Первый пилот встал и пригласил Дина занять его место. Они втроем что-то обсуждали, то и дело указывая на приборы, и мне хотелось подслушать их разговор. Мама оборвала мои мысли циничным замечанием:

– Надеюсь, он не разобьет самолет.

Я повернулась к ней.

– Мам, не говори так. Он не разобьет самолет.

Она пожала плечами, и я поняла, что это был тонкий упрек в мой адрес за расставание с Гэбриелом. Я перегнулась через проход.

– Пожалуйста, мам, дай Дину шанс. Умоляю тебя. Потому что он мне очень нравится.

– Мне он тоже нравится, – бодро, но неубедительно ответила она.

– Мама. – Я посмотрела ей прямо в глаза. – Возможно, он тот самый.

Какое-то время она смотрела на меня не мигая. Затем выдохнула.

– Хорошо, я дам ему шанс. Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, вот и все.

– Я счастлива. Я очень счастлива.

Откинувшись на спинку кресла, я сжала подлокотники и пожалела, что моя мама не может позволить мне жить своей жизнью и любить того, кого я хотела любить. Она понятия не имела, что у меня на душе.

Дин пробыл в кабине почти весь полет до Майами, но когда пришло время приземляться, он вернулся на свое место.

– Это было невероятно. – Он пристегнул ремень безопасности. – Не могу поверить, что это только что произошло. Спасибо.

– Я рада, что тебе понравилось. Как это было?

Он сжал мою руку.

– Они отключили функцию автопилота и позволили мне взять штурвал. Заметила, когда мы набрали высоту?

– Да.

– Это был я. Потом снова выровнял. Какое ощущение… Как будто я умер и попал в рай.

Я была очарована его восторгом и в тот момент поняла, что его радость стала моей радостью. Еще я поняла, что безумно, страстно влюблена в него, но это глубокая, душевная любовь. Бескорыстная.

Двадцать минут спустя мы приземлились в Майами, и мне не терпелось сойти с самолета, чтобы провести все выходные с этим человеком, которого я просто обожала. Я с трудом держала себя в руках.

Наступил новый день, и мы мчались на паруснике сестры сквозь тяжелые ревущие волны по открытой воде, как по тропе войны. Над нами парили чайки, а линия горизонта вдалеке, казалось, качалась вверх-вниз, когда поднимался и опускался бушприт. День был ясный, небо – чистое, и белые шапки волн великолепно переливались под жарким солнцем.

Сара и ее муж Леон пригласили нас с Дином поплавать с ними, пока мама, как она всегда предпочитала, ходила по магазинам. Дин никогда раньше не был на парусной лодке, но ему не терпелось узнать о блоках, снастях и направлении ветра. Он быстро учился, и мне было очевидно, что Саре и Леону он понравился. Я была благодарна им за это. Возможно, они могли бы как-то повлиять на других членов моей семьи.

Ближе к вечеру на обратном пути, когда мы с Дином стояли у правого борта, я заметила стаю афалин. Они быстро плыли вдоль лодки, прыгая над волнами.

– Смотри! – крикнула я, указывая на них, когда мы поравнялись. – Дельфины!

Я рассмеялась от восторга, но, повернувшись к Дину, увидела, что он мрачно смотрит на свою левую руку, лежавшую на перилах. Его глаза были широко раскрыты, лицо ничего не выражало, он словно погрузился в транс. Я положила руку ему на плечо и слегка встряхнула. Он поднял глаза, и ему будто бы понадобилось несколько секунд, чтобы узнать меня.

– Эй, – сказала я.

– Привет, – ответил он, как будто только что проснулся.

– Ты видел дельфинов?

Он взглянул на воду и увидел, как они проплывают мимо.

– Ух ты, смотри-ка… – Он обвил рукой мою талию и притянул меня к себе.

Я не знала, осознает ли он, что сейчас был где-то в другом месте. Я почувствовала укол беспокойства, но решила оставить все как есть и поцеловала Дина в щеку. Мы долго стояли вместе на свежем ветру, глядя вдаль на Майами.

В тот вечер мы пошли ужинать вдвоем. Я зарезервировала для нас небольшую приватную кабинку в моем любимом ресторане с сиденьями, обитыми красной кожей, скатертями в красно-белую клетку и гигантской фреской, изображавшей Колизей. Хозяин хорошо знал меня, потому что я много лет ходила туда с родителями, еще с тех пор, как была маленькой девочкой и всем блюдам предпочитала макароны с сыром. Он был рад меня видеть и обращался с нами так тепло, будто мы были членами его семьи.