– Ты никогда не умела принимать комплименты, – тепло ответил он, и повисла неловкая пауза. – Так что вы здесь делаете? Обычно вы не гуляете в этих местах.

– Так и есть. Если честно, я все еще прихожу в себя. Мы только что переехали в квартиру в нескольких кварталах отсюда. Там две спальни – для меня и для Роуз.

Мы оба отвернулись к полкам и делали вид, что изучаем фильмы.

– Дай угадаю, – сказал Гэбриел. – Ты больше не могла терпеть мамины воскресные вечеринки?

Я усмехнулась.

– Ты слишком хорошо меня знаешь. Кстати, ты в курсе? У нее роман с сенатором. Уже целый месяц.

– Ну Лиз! – восхитился Гэбриел. – Как ты к этому относишься?

Я пожала плечами.

– Вроде бы он хороший человек, и мама заслуживает счастья. Он немного старше, но ей, я полагаю, не в новинку.

– В общем, хорошо, что они сплелись душами, – сказал Гэбриел. – Или языками.

Мы оба рассмеялись и продолжили изучать раздел классики.

– Что у тебя там? – спросила я, указывая на фильм, который он уже выбрал. Он дал его мне.

– Мне показалось, это интересно.

– «Лестница Иакова»[5]. – Я перевернула коробку и прочитала описание. – Звучит интересно. Он тут один?

– Нет, довольно много.

– Может быть, взять? – сказала я. – Наверняка неплохо пойдет после «Русалочки».

– Конечно. – Он взглянул на Роуз. – Во сколько малышка ложится спать? – Он погладил ее по макушке, и она захихикала, пожала плечами и снова протянула ему Барни.

– Ровно в семь, – ответила я. – Правда, Роуз?

– Правда! – ответила она.

Гэбриел взял Барни и заставил его ковылять по верху полки, а потом наклонился к нему, будто Барни рассказывал ему секрет.

– Барни говорит, что сегодня хочет посмотреть «Русалочку». Вы ее будете смотреть? – спросил он Роуз.

– Да! – Она протянула руки. Гэбриел провел Барни через защитный стержень ее коляски и посадил к ней на колени. Она обняла динозавра и вытянула свои маленькие ножки.

– Домой? – спросила она.

– Да, – ответила я. – Нам пора. Я оставила Зигги снаружи, и он, наверное, уже начинает терять терпение.

Гэбриел дал мне диск с «Лестницей Иакова».

– Возьми этот, а я пойду за другим. Рад был тебя видеть.

– И я тебя, – ответила я.

Он исчез за другим проходом.

Стоя в очереди к кассе, я поймала себя на том, что оглядываюсь по сторонам, чтобы узнать, по-прежнему ли он здесь, но так его и не увидела.

Когда мы с Роуз наконец вышли из магазина и забрали Зигги, солнце уже садилось и в воздухе витал туманный, почти волшебный свет. Я направилась домой, толкая перед собой коляску, и остаток пути мы пели песни.

– Значит, вы просто попрощались и разошлись? – спросила Рэйчел, когда мы встретились на детской площадке на следующее утро. Мы пили кофе и качали на качелях Роуз и Амелию. – В пятницу вечером?

– Конечно, – ответила я. – Я пошла купать Роуз, а он, полагаю, – смотреть «Лестницу Иакова» со своей дамой сердца.

Рэйчел рассмеялась.

– Дама сердца? Очень смешно. Ты что, не знала, что они расстались?

Я немного удивилась и неожиданно для себя обрадовалась, хотя у меня не было планов ни на Гэбриела, ни на кого-либо еще. Но когда-то он был моим, и мое эго приятно ласкала мысль, что он не отдал всего себя другой женщине.

– Не знала, – сказала я. – Что случилось?

– Она работала медсестрой в операционной и крутила роман с анестезиологом за спиной Гэбриела. А потом ни с того ни с сего объявила, что переезжает с ним в Японию.

– Ого, жестко.

– Не то чтобы, – сказала Рэйчел. – Вряд ли Гэбриел сильно удивился или расстроился. По крайней мере, так мне сказал Кевин. Кевину она никогда не нравилась. Он сказал, что у нее нет чувства юмора, и я думаю, что Гэбриел только и ждал повода от нее уйти.

Я слушала с интересом.

– Вы когда-нибудь встречались с ней?

– Нет. Я вообще сто лет не общалась с Гэбриелом. Клянусь, я понятия не имела, что он живет в вашем районе. Я бы сказала тебе об этом, когда ты искала квартиру.

Я вздохнула.

– Ну, это большой город. Вряд ли мы будем часто сталкиваться.

Мы немного помолчали, качая девочек.

– Может быть, надо что-то предпринять, – наконец сказала она.

– В смысле?

– Может, нам собраться всем вместе?

– Как мы соберемся все вместе? – удивилась я. – Мы разбросаны по всей стране.

– Я имею в виду не всех нас, а только тебя, меня, Томаса и Гэбриела. Томас играет на бас-гитаре. Вдруг они с Гэбриелом поладят и устроят какой-нибудь джем-сейшен?

Я задумалась.

– Звучит заманчиво, но даже не знаю. Мне не особенно хочется с кем-то общаться, и я тогда так некрасиво повела себя с Гэбриелом. Я по-прежнему чувствую себя виноватой и не хочу обманывать его и снова разбивать ему сердце.

– Почему ты думаешь, что так будет?

– Ну, это наиболее вероятный сценарий, тебе так не кажется? Я до сих пор не забыла Дина и не уверена, что когда-нибудь забуду.

Мы сильнее качали девочек, и они тянули руки вверх.

– Может, стоит взглянуть на это иначе, – предложила Рэйчел. – Я могла бы пригласить его к нам и сказать, что ты еще не справилась с потерей и не забыла Дина, но хочешь провести время с друзьями. Он большой мальчик. Он все поймет, и он может сказать «нет», если хочет.

– Уверена, так и будет, – сказала я. – Инстинкт самосохранения возьмет верх, и он убежит куда подальше, вместо того чтобы вновь подвергать себя потрясениям, неизбежным при общении с эгоистичной бывшей.

– Ты не эгоистичная, – возразила Рэйчел. – Ты ему не изменяла. Вы расстались за несколько месяцев до того, как ты начала встречаться с Дином.

– А потом привела его на концерт Гэбриела и села прямо у него перед носом. На месте Гэбриела я бы меня возненавидела.

Маленькая Амелия начала визжать, поэтому мы остановили качели.

– Хотите поиграть в песочнице? – спросила Рэйчел, и девочки одобрительно запищали. Мы сняли их с качелей.

– Пожалуйста, не звони ему, – сказала я, пока мы катили пустые коляски к песочнице. – Мне и без того непросто. Меня сейчас не интересуют романтические отношения.

– При чем тут романтика? Он старый друг. А тебе нужно иногда общаться со взрослыми. На одних диснеевских мультиках твой мозг долго не протянет. Поверь мне, я знаю.

Я рассмеялась.

– Не соглашусь, но все же… обещай мне, что ты ничего не устроишь. Я просто хочу быть скорбящей вдовой. И все.

Рэйчел вздохнула.

– Ну ладно, будь по-твоему.

– Спасибо. Я это очень ценю.

Мы достали из сумок пакеты с ланчем и коробочки сока и позвали девочек перекусить.

В следующую среду, где-то через час после того, как я уложила Роуз, зазвонил телефон. Я стояла на коленях у кофейного столика, заполняя фотографиями альбом, но тут же вскочила на ноги и поспешила ответить на звонок, пока Роуз не проснулась.

– Алло?

– Привет, Оливия.

Я сразу узнала голос звонившего и несколько раз моргнула.

– Привет.

– Это Гэбриел. Надеюсь, я не помешал?

Я сделала паузу, медленно наматывая телефонный шнур на указательный палец.

– Нет, совсем нет. Роуз спит, а я просто. – я посмотрела на фотографии, разбросанные по всему полу в гостиной, – убираюсь.

Какое-то время он молчал. Я отодвинула стул от кухонного стола и села.

– Откуда у тебя мой номер? – спросила я.

– Я позвонил твоей маме, и она мне его дала. Надеюсь, ты не против?

– Конечно, нет. Все в порядке, – ответила я, вспомнив, что мама поддерживала с ним связь еще долгое время после того, как мы расстались.

– Как тебе фильм? – спросил он. – Ты посмотрела?

– «Лестница Иакова»? Да, посмотрела. Потрясающий. Неожиданный финал.

– Согласен, – сказал он. – Я такого не ожидал.

– Спасибо, что посоветовал.

– Всегда пожалуйста.

Он снова замолчал, я начала грызть ноготь на большом пальце.

– Я вот почему звоню, – наконец сказал он. – Не хочешь ли ты поужинать со мной на этой неделе? Может, в четверг или в пятницу?

Я не ответила сразу, и он добавил:

– Ничего такого. Просто как друзья.

– Ой… – От тревоги у меня скрутило живот. Это было ужасно. Он был таким хорошим человеком, и я не хотела его обидеть, но меня не интересовали отношения – даже платонические.

– Теперь мне стыдно, – сказал он. – Я поставил тебя в неловкое положение.

– Нет, что ты. Извини. Просто ты застал меня врасплох. Я отвыкла получать приглашения на ужин. В последнее время я живу очень замкнуто. Не очень заинтересована в социальной жизни.

Вновь повисло молчание. Было мучительно неловко.

– Понимаю, – сказал он, и я почувствовала укол вины.

– Только, пожалуйста, не думай, что я пытаюсь отмахнуться от тебя, Гэбриел. Дело не в этом. Просто.

– Да?

– Я живу очень скучной жизнью. Каждый вечер я купаю Роуз, читаю ей сказку и укладываю спать. Это мой мир, и я в нем живу. Мне нравится эта скука.