Дин смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Он несколько раз моргнул, его лицо стало бледным как слоновая кость.

– Кто тебе сказал? Твой отец?

– Да. Судя по всему, он копался в твоей личной жизни в поисках повода, чтобы я перестала с тобой встречаться. Но мне все равно, Дин. То есть мне, конечно, не все равно, но я знаю: ты не виноват, что твой отец алкоголик и что он, скорее всего, снова сядет в тюрьму. Ты не он. Ты это ты. И ты хороший человек.

Дин попытался встать, на его лице было написано страдание.

– Ты в порядке?

– Мне нужно немного воды.

Зигги навострил уши, когда Дин встал, и пошел за ним на кухню. Дин налил стакан воды из-под крана, сделал несколько глотков, затем наполнил водой миску и поставил ее на пол.

– Я всегда знал, что это снова произойдет, – сказал Дин. – Папа всегда садится за руль, когда напьется. Я должен был что-то сделать. Я психотерапевт, черт возьми. Я должен был ему помочь или хотя бы присмотреть за ним.

– Тогда тебе пришлось бы остаться там, – ответила я и подошла к нему. – И даже это, возможно, не помогло бы. Никогда не знаешь.

Дин наклонился вперед, положив руки на колени, казалось, что его вот-вот стошнит.

– Тебе что-нибудь принести? – спросила я, поглаживая его по спине.

– Не нужно. – Он медленно и глубоко дышал. – Неудивительно, что твой отец не хочет, чтобы мы были вместе. Не могу его винить. От меня одни неприятности.

– Нет, он не прав, – ответила я. – Мне нужно быть с тобой, потому что… потому что я люблю тебя.

Дин замер. Потом выпрямился и посмотрел на меня, в его глазах я увидела что-то похожее на отчаяние.

– Я тоже люблю тебя.

Хотела бы я видеть в его взгляде радость, но видела лишь неуверенность и сожаление. У меня по спине пробежали холодные мурашки страха.

– Пожалуйста, не надо, – сказала я. – Не думай ни секунды, что ты меня недостоин или что мне будет лучше без тебя. Не будет. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. – Я положила обе руки ему на грудь. – У меня есть деньги, которые не связаны с отцом. Правда, немного. Мама подарила их мне на восемнадцатилетие. На жизнь хватит, по крайней мере на какое-то время. Так что неважно, что думает и решает мой отец. У нас все будет хорошо.

Зигги выпил всю воду в миске и теперь смотрел то на Дина, то на меня. Вода капала с его морды.

– Знаешь… – осторожно начала я. – Если ты думаешь, что твоя работа будет мучить тебя, ты мог бы что-нибудь поменять. Никогда не поздно начать что-то новое.

Дин кивнул, но, похоже, не мог подобрать слов. Наверное, он до сих пор был в шоке от новости об отце.

– Мы могли бы уехать вместе, – предложила я. – Один мой знакомый только что окончил летную школу в Майами. Ты можешь последовать его примеру, если хочешь. Ты ведь всегда об этом мечтал, верно?

Он снова кивнул.

– А меня тошнит от Нью-Йорка, – призналась я. – От моей семьи не скроешься. Они повсюду. И я уже получила диплом. Я готова к переменам.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Дин.

– Мы могли бы начать новую жизнь где-нибудь еще. Вместе. Я просто хочу быть с тобой, и я сказала отцу, что сегодня же стала бы твоей женой, если бы ты предложил. Не то чтобы я этого жду, – быстро добавила я. – Я лишь хочу, чтобы ты знал, насколько я в тебе уверена. Я так счастлива, когда мы вместе!

Он кивал мне, подбадривая меня продолжать, будто ему нужно было, чтобы я его убедила.

– Я знаю, кажется, что это слишком. – Я вздохнула. – Но когда ты знаешь, ты просто знаешь.

– Да, – повторил он и пристально посмотрел на меня. Зигги завилял хвостом. Дин крепко обнял меня. Я чувствовала его прерывистое дыхание на своей шее и прижималась к нему, желая только одного – сбежать с ним прямо сейчас и начать новую совместную жизнь. Где угодно, только не здесь.

Дин отстранился и обхватил мое лицо руками.

– Хорошо, – сказал он, – давай. Поехали в Майами.

– Серьезно? – Я недоверчиво рассмеялась. – Ты уверен?

– Абсолютно.

Он опустился на одно колено, чтобы снова и снова целовать мои ладони, будто я только что спасла его от адского огня.

– Выходи за меня, – сказал он наконец.

Зигги взволнованно попятился и залаял. Не обращая на него внимания, я закрыла лицо руками. Все мое тело дрожало. Единственное, что я могла сделать, – поднять Дина на ноги и страстно поцеловать его в губы, упиваясь предчувствием того, что было впереди – долгая и счастливая жизнь с человеком, которого я боготворила. Он был всем, о чем я мечтала, и всем своим сердцем я чувствовала, что он не способен сделать что-то плохое.

1993. Нью-Йорк

1993. Нью-Йорк

Глава 23. Оливия

Глава 23. Оливия

Я стояла на берегу озера в Центральном парке, там, где мы с Дином гуляли в день нашего знакомства. По моим подсчетам, прошло два года, одиннадцать месяцев и один день с тех пор, как я попрощалась с Дином и он вошел в лифт и уехал. Я не подозревала, что вижу его в последний раз.

Заглянув в коляску, я убедилась, что Роуз мирно спит, и задумалась об отчете, который наконец опубликовали. Следователи пришли к выводу, что самолет, скорее всего, упал в море из-за дезориентации пилота, которая, в свою очередь, произошла из-за отказа приборов. Причина их отказа не была установлена, и, по-видимому, она навсегда останется загадкой.

Касательно обломков – вернее, их отсутствия – они утверждали, что самолет влетел в океан с такой скоростью и силой, что был стерт в порошок, и течения разбросали мелкие обломки по обширной территории, так что их не удалось обнаружить во время поисков.

Друзья сказали мне, что Дин погиб мгновенно и не мучился. Они надеялись утешить меня этим, но тщетно. Еще несколько недель после публикации отчета я не могла осознать, что ничего так и не было найдено, ни одного даже маленького обломка самолета.

А потом пришло свидетельство о смерти. Мне нужно было содержать дочь, поэтому я взяла выплату от страховой компании и решила раз и навсегда, что мне пора оставить свою одержимость Бермудским треугольником и посвятить себя Роуз, бесценному прощальному подарку Дина.

Но и теперь в самые темные минуты ночи я мечтала, что он вернется домой. Вот он стоит у руля парусника, загорелый после почти трех лет в море, и ветер треплет его волосы, а я жду на пристани, машу ему рукой и кричу: «Добро пожаловать домой!» Он бросает мне веревки, я привязываю лодку. Он выходит на пристань, обнимает меня, крепко целует и рассказывает мне все о своих приключениях.

Глядя на тихое, спокойное озеро в Центральном парке, я тяжело вздохнула. По крайней мере, теперь, когда у меня было свидетельство о смерти, я испытывала некоторое облегчение, осознавая, что могу оставить попытки разгадать тайну исчезновения Дина и просто продолжить жить. Все убеждали меня отпустить его, и в конце концов я поняла, что они правы. Для Роуз было важно расти с матерью, которая вовлечена в ее жизнь и не ищет что-то недостижимое в бескрайнем потустороннем мире.

Теперь Роуз была для меня всем, и я решила, что лучший способ почтить память Дина – стать хорошей мамой его ребенку.

Роуз пошевелилась в коляске, проснулась и сонно огляделась. Я улыбнулась и провела указательным пальцем по ее мягкой пухлой щечке.

– Привет, соня. Готова ехать домой?

Она кивнула, поэтому я свистнула Зигги и развернула коляску. Мы жили в маленькой квартирке, потому что я хотела свое собственное пространство, не такое роскошное, как пентхаус на Пятой авеню, где мама принимала гостей по выходным. Я хотела, чтобы Роуз получила воспитание получше. Мне было важно, чтобы она с детства знала цену деньгам и понимала, что для достижения целей нужно усердно работать. Таким был ее отец, и это была одна из многих причин, почему я его полюбила.

По дороге домой с прогулки я решила взять в прокате пару фильмов на выходные. Я привязала Зигги к фонарному столбу возле прокатного пункта «Блокбастер» и велела ждать.

Было почти пять часов, и в магазине было битком. Большинство новых фильмов уже разобрали, но я была в настроении посмотреть что-нибудь из классики, когда Роуз заснет.

Как обычно, этот отдел пустовал. Покопавшись, я выбрала «Последний раз, когда я видел Париж» с Элизабет Тейлор и Ван Джонсоном. Я читала описание на обратной стороне коробки, когда ощутила спиной чей-то взгляд. Почувствовав себя неловко, я подняла глаза и увидела Гэбриела.

– Привет, – сказал он и немного расслабился. – Я так и подумал, что это ты. Я был в отделе триллеров и пошел за тобой.

Я поставила фильм обратно на полку.

– Да, это я. Боже мой. Я так рада тебя видеть. – Я вышла из-за коляски Роуз, и мы обнялись. – Что ты тут делаешь?

– Ищу фильм, очевидно. – Он рассмеялся и показал мне коробку, которую держал в руке. – А это кто? Неужели Роуз? Не может быть! – Он присел, чтобы поздороваться. – Вот это ты вымахала!

– Роуз, это мой друг Гэбриел, – сказала я. – Скажи ему «привет».

Она очаровательно улыбнулась.

– Привет.

– А кто этот фиолетовый парень? – спросил он, указывая на пушистого динозавра, с которым она была неразлучна.

– Барни! – Она выставила динозавра вперед.

– Привет, Барни, – сказал Гэбриел низким голосом. – Очень приятно познакомиться. – Он пожал Барни руку, или лапу, или что у него там было, и Роуз захихикала.

Гэбриел встал и улыбнулся мне.

– Обворожительна и великолепна. Вся в маму.

– Ну перестань. – Я легонько хлопнула его по руке.