– Здравствуй, душка, – ответил он ласково, будто собирался сказать, что моя собака умерла, но это было не так, потому что Зигги был в порядке и обнюхивал комнату.

Я вырвалась из объятий отца и вытянула шею, чтобы посмотреть на него.

– Мама сказала, что ты хочешь со мной поговорить.

– Да. Пойдем присядем.

Я села на стул напротив него, а мама – на диван.

– Нам нужно кое-что рассказать тебе о Дине, и, боюсь, это тебе не понравится.

У меня перехватило дыхание.

– С ним все в порядке?

– О да, – ответил отец таким тоном, будто считал это ужасной несправедливостью. – Он в порядке, только… трудно говорить об этом, милая, но важно, чтобы ты знала правду. – Отец слегка наклонился вперед. – Он кое-что от нас скрывает. Он не тот, за кого себя выдает.

– Что ты имеешь в виду?

Отец снова откинулся назад и положил ногу на ногу.

– Начнем с того, что его семья не. – он сделал небольшую паузу, – те люди, с которыми тебе следует общаться.

Я выпрямила спину и гневно спросила:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я хочу сказать, что у человека, с которым ты встречаешься, темное прошлое, и я не думаю, что ты можешь ему доверять.

– Ты серьезно? – Я усмехнулась. – Если ты о том, что он вырос в нищете, а его мать погибла в катастрофе, когда ему было двенадцать, то я это уже знаю и поэтому люблю его. Потому что, несмотря на все это, он стал добрым, порядочным человеком и правильно распорядился своей жизни, начав помогать другим. Это требует мужества и ума.

Отец нахмурился.

– Не думаю, что ты знаешь все.

Я рассмеялась над этим потрясающим высокомерием.

– А я думаю, что знаю.

Папа вновь придвинулся ближе.

– То есть ты знаешь, что его отец сидел в тюрьме за непредумышленное убийство? Что это он убил мать Дина?

– Да, знаю.

Отец отпрянул, словно в изумлении.

– А что его брат сидит в тюрьме прямо сейчас – за нападение при отягчающих обстоятельствах, кражу со взломом и множество других преступлений?

– Да.

Папа вздохнул.

– Нам ты ничего не сказала. Из-за тебя мы решили, что Дин чуть ли не из Лиги плюща.

Я покачала головой.

– Кого вообще волнует, где он учился? И ты удивляешься, что я скрыла от тебя все это? Моя интуиция явно не подвела меня, потому что ты ведешь себя именно так, как я и думала. Судишь о нем по его социальному статусу и материальному положению.

– Дело не в деньгах, – парировал отец. – А в характере. И я не собираюсь никого судить. Я просто пытаюсь защитить тебя.

– Защитить от чего? От настоящей любви?

– Нет. От человека, который пытается улучшить свою жизнь за твой счет. Ты видела его квартиру? Ты знаешь, на какой машине он ездит?

Я сидела неподвижно и тяжело дышала, вне себя от гнева.

– Думаешь, ему нужны только мои деньги?

Я была в ярости, потому что знала, что это просто нелепо. Дин любил меня, а не мои деньги. В этом у меня не было ни малейшего сомнения. Что меня злило, так это безрассудные напыщенные предположения моего отца и его уверенность в том, что мужчина никогда не влюбится в меня без задней мысли. Что Дин не может любить меня просто так.

Я поднялась.

– Я не хочу больше говорить об этом. И я очень разочарована в тебе, папа.

Он посмотрел на меня с возмущением.

– Что, прости?

Я замерла, осознав, что глубоко его оскорбила.

– Я не договорил, – отрезал он. – Сядь.

Я обнаружила, что послушно упала на подушку сиденья.

– Вчера ночью отца Дина снова арестовали, – сказал папа. – Опять вождение в нетрезвом виде. На этот раз он убил целую семью. Родители и двое маленьких детей. Мальчик и девочка, пяти и девяти лет.

От шока у меня перехватило дыхание. Я едва могла подобрать слова.

– Господи… – Мне было невыносимо думать об этой несчастной семье. И Дин… о нет… бедный Дин.

Я вернулась мыслями к происходящему и спросила жестким от злости голосом:

– Откуда ты все это знаешь?

– Неважно откуда.

– Ты кого-то нанял, да? Чтобы он проверил Дина и следил за его семьей?

Помявшись, папа наконец признался без малейших признаков раскаяния:

– Да. Но только потому, что у меня было плохое предчувствие на его счет. Я всегда подозревал, что он что-то от нас скрывал.

– Да, скрывал! – закричала я. – И я тоже, потому что я знала, что вы сочтете его недостойным меня. И угадай что? Я была абсолютно права. Но он достоин меня, папа. Он добрый, умный, порядочный. Он лучший человек, которого я встречала, и если я могу воплотить его мечты в жизнь, то что в этом плохого? Он заслуживает счастья, и мне не нужен богатый мужчина, который будет заботиться обо мне. Мне не нужна вся эта роскошь. Я не такая материалистка, как вы, и не позволю финансовой ситуации Дина помешать нашим отношениям. Мне все равно, что сделал его отец. Дин не его отец. Он его полная противоположность. Он хочет жить нормальной жизнью, быть нормальным человеком. И если ты этого не видишь, я больше не хочу быть твоей дочерью.

Я снова встала, на этот раз твердо решив уйти. Мама тоже поднялась.

– Оливия, пожалуйста, подожди. – Она и Зигги пошли за мной из библиотеки. – Не уходи.

– Придется, – ответила я, дойдя до холла. – Я люблю Дина и не хочу все это слушать.

Я услышала тяжелые шаги отца в гостиной. Он вдруг закричал:

– Я прав! Ему нужны только твои деньги. Вот как он будет нормальным.

Вот оно. Последняя капля. Я больше не могла это выносить.

– Нет, ты абсолютно не прав, – твердо ответила я. – И мне все равно, что ты думаешь! Если бы Дин предложил, я бы сегодня же стала его женой.

– Не будь дурой, Оливия. – Он шагнул вперед.

– Буду тем, кем захочу, – ответила я. – Это свободная страна.

– Отлично. Если тебе плевать на деньги, то ты не расстроишься, если я лишу тебя содержания. В моей семье аферистов не будет. Если он тебе нужен, ты сама по себе.

– Он не аферист! – закричала я. – Господи, папа! Как ты вообще мог такое подумать? Он любит меня. Тебе так трудно представить, что кто-то может меня полюбить?

Я схватила поводок Зигги с вешалки и направилась к двери. Зигги пошел за мной, виляя хвостом. Будь благословенно это милое невинное существо! Я прицепила поводок к его ошейнику.

– Оливия, пожалуйста, не уходи, – умоляла мама, выйдя за мной из квартиры в вестибюль. Я несколько раз нажала кнопку лифта.

– Я должна уйти, мама. Я его люблю.

– Пожалуйста, пойми, что папа просто хочет тебя защитить.

– Мне не нужна защита. Я могу сама о себе позаботиться. И содержание меня не волнует. Дин для меня важнее.

Двери лифта открылись, и мы с Зигги вошли внутрь. Мама теребила кулон на шее, ее глаза были полны слез. Когда двери закрывались, я увидела, как отец шагнул в вестибюль, схватил маму за локоть и попытался увести ее обратно в квартиру, но она оттолкнула его руку.

Последнее, что он сказал, было:

– Не волнуйся, она придет в себя.

Пол дрогнул у меня под ногами, и лифт начал спускаться.

Час спустя я стояла на тротуаре в Нью-Джерси перед домом Дина, а Зигги сидел у моих ног. Уйдя от родителей, я понятия не имела, что делать. К себе я вернуться не могла, потому что с собаками туда не пускали, к тому же я была в бешенстве. Естественно, первым делом я позвонила Дину из телефона-автомата и рассказала, что случилось. Он сказал идти к нему, и вот я уже стояла там и меня всю трясло оттого, что семья бросила меня на произвол судьбы.

По крайней мере, у меня был Дин. Теперь он был моим спасательным кругом.

Я погладила Зигги по голове, вошла в дом Дина, постучала в дверь квартиры. Он тут же открыл.

Пока Дин обнимал меня, Зигги тоже не терпелось поздороваться. Он кружил возле Дина, ставил на него лапы. Это немного сняло напряжение, и мы оба рассмеялись, когда Дин опустился на колени и позволил Зигги лизнуть его подбородок. Зигги плакал и скулил от счастья, потому что видел Дина и чувствовал его запах. Я не могла его винить. Я испытывала такое же чувство облегчения.

– Кажется, он никого не любит так, как тебя, – сказала я. – Он явно хорошо разбирается в людях.

– Не уверен, – ответил Дин, вставая на ноги. – Может быть, все дело в банке тушенки, которую я дал ему на прошлой неделе. Наверное, он с тех пор только о ней и мечтает. – Дин выразительно посмотрел на меня, взял меня за руку и подвел к дивану.

Зигги последовал за ним и лег у наших ног.

– Непростой у тебя выдался день, – сказал Дин, заправляя прядь волос мне за ухо. – Ты в порядке?

Один простой вопрос, и весь мой гнев испарился. Я положила голову ему на плечо.

– Теперь в порядке, – ответила я, закрывая глаза.

– Хочешь поговорить об этом? Рассказать мне, что произошло?

Я сразу вспомнила об отце Дина, гибели молодой семьи и новом обвинении в вождении в нетрезвом виде – тому, что побудило папу к действию. Я крепко сжала руку Дина.

– Это был кошмар. Худший наш разговор в жизни.

– Мне так жаль. Я чувствую, что это моя вина. Я не хочу быть причиной разрыва между тобой и твоим отцом.

– Ты ни в чем не виноват. Он всегда смотрел свысока на тех, кто родился не в привилегированной семье. Но я никогда не думала, что он будет так же относиться к дорогому мне человеку.

Мы тесно прижались друг к другу.

– Я должна тебе кое-что сказать, – нерешительно начала я, думая об отце Дина и его вождении в нетрезвом виде. – Ты говорил сегодня со своей семьей?

Дин покачал головой и погладил меня по плечу. Я села и положила раскрытую ладонь ему на грудь.

– Мой отец хотел поговорить со мной сегодня не просто так, а из-за того, что произошло вчера ночью. Не знаю, как тебе это сказать, но рано или поздно ты все равно узнаешь, так что… – Я сглотнула плотный ком в горле. – Вчера ночью твой отец пьяным попал в еще одну аварию. Он арестован, и. – Я помолчала. – Авария была очень тяжелая. Погибла семья. Родители и двое детей.