А он, напротив, даёт понять, что времени у него навалом — ведь когда ты бессмертный вампир, спешить некуда. Лениво пожимает плечами.

— О. — Разглядывает свои ногти. — Джеки почувствовала сбой в твоём сигнале. Как будто, ну… — Он снова улыбается и пожимает плечами. — Ты умерла.

Так, стоп. Это же мы устроили этот «сбой», да? И кто вообще такая Джеки? Звучит как панибратская версия Джека.

Он изображает страдальческую гримасу. Его преувеличенные жесты действуют на нервы.

— Она очень расстроилась. А я ей сказал: плохая ведьма не умирает. — Он широко улыбается и наклоняет голову, будто собирается поведать ей секрет. — По крайней мере, не дважды, верно, моя бедная девочка?

Она молчит, а он цокает языком.

— Как жаль. — Вздыхает. — В общем. Она послала меня убедиться, что всё в порядке и что ты всё ещё… ей принадлежишь. — Луна отражается в его клыках, когда он скалится. — Ты её любимая шлюшка.

Так. Эта ваша Джеки уже официально в моём списке на экстренный кол в сердце. По очевидным причинам, конечно.

— А ты её мальчик на побегушках, — язвит дьяволица, нарушая молчание. — Каково это — быть нисшим в пищевой цепи?

У театрального вампира тут же пропадает желание веселиться. Он напрягается, делает угрожающий шаг вперёд, оскаливаясь.

— Я свободен. А ты — рабыня. Не забывай.

— Не похоже.

— Я просто следую собственной выгоде. Не путай.

— И не сомневаюсь.

Они молча сверлят друг друга взглядами. Позади слышу, как мама переступает с ноги на ногу. Её оружие жаждет работы.

А вот отец, представляю, сейчас счастлив, как зомби в мясной лавке, наблюдая за повадками двух столь скользких существ тьмы. Нам не так часто удаётся понаблюдать за ними до того, как начнётся стрельба, рубка и обезглавливание.

Уильям раскидывает руки, обводя взглядом местность.

— Именно здесь мы и попрощались, помнишь?

Она не отвечает, и это, похоже, его раздражает — в голосе появляется обвиняющая нотка:

— Или, точнее… — его руки падают вниз, — там, куда ты меня вышвырнула. — Он делает шаг вперёд. — Грязный приёмчик.

Дьяволица напрягается, готовая выпустить когти. Он пытается избавиться от следов враждебности, улыбаясь ей.

— Любой бы ожидал, что ты относишься ко мне с чуть большим уважением. Мы же были друзьями. — Ещё шаг, и голос его становится доверительным: — Больше, чем друзья.

От его похотливого тона я сжимаю зубы. Пальцы крепче обхватывают колышек на ремне.

Чёртова Дьяволица… В конце концов, она, похоже, даже хуже меня. Можно было бы сказать, что мы созданы друг для друга, но это была бы ложь. Потому что она — чудовище, а я её охотник.

— Мы всё ещё могли бы ими быть…

Он приближается. Я не уверен, готов ли видеть, как они набрасываются друг на друга. Теперь уже я напрягаюсь. И когда, интересно, нам можно вмешаться?

Стоит ему пересечь границу, отмеченную столбом, как раздаётся треск. Он тут же отступает с болезненной гримасой, встряхивая руку, будто обжёгся.

— Как видишь, тебе тут не рады. — Дьяволица сохраняет ледяное спокойствие, и я мысленно аплодирую ей за то, что она продлила мне жизнь, не сцепившись с этим типом прямо у меня на глазах.

Он огрызается, обнажая клыки. Она отвечает тем же. Глядят друг на друга с боевым настроем.

— Джеки слишком тебя разбаловала. Позволяет тебе ходить тут с видом королевы, а ты всего лишь её сучка.

— Если это всё, что ты хотел сказать… — Она поворачивается, собираясь уйти.

И тут я замечаю: её рука выходит за границу. Уильям пользуется моментом, хватает её и рывком притягивает к себе. Дьяволица извивается, бросается в атаку, но вдруг застывает, словно ударилась о невидимую стену. Он самодовольно улыбается и достаёт из-под плаща медальон.

— Подарочек от Джеки.

Он подносит его поближе, пока она еще рычит, сжимающая пальцы в когти, готовые вспороть ему кожу, но вместо этого валится на колени с придушенным стоном.

— Да, может, это научит тебя манерам.

Его лапа взметается и оставляет след на её лице.

— На коленях ты выглядишь куда лучше.

Он хватает её за волосы, запрокидывает голову и вонзает клыки в шею.

Когда я прихожу в себя, уже бегу сквозь деревья. Перепрыгиваю канаву и загоняю в лоб Уильяму один из клинков своего халади. Он с хриплым карканьем отпускает добычу. Серебро прожигает его кожу, а зрачки наполняются бешеной ненавистью.

Я выдергиваю оружие, и густая, тягучая кровь капает ему на лицо. Нет, эта рана его не убьет. К счастью. Я хочу растянуть удовольствие.

Он обнажает зубы в злобном оскале и бросается на меня. Вот это я понимаю — настоящий вампир, атакуя, выставляет клыки, как и положено по учебнику. И что сказать про его кожу? Бледная, серовато-желтая, словно старая моль, облезлая и уродливая. Честно, не понимаю, чем он её зацепил.

Я ловко ухожу с его траектории, а лезвие моего халади делает точный выпад к горлу. Он реагирует вовремя, но всё равно получает удар между лопатками. Раздается чарующий треск серебра, прожигающего плоть, а за ним — его дьявольский вопль.

Я резким рывком выдергиваю клинок и ставлю его, между нами, когда он вновь бросается вперед с неестественной скоростью. Рукоять упирается ему в горло, я отталкиваю его, пытаясь не дать зубам сомкнуться на мне. Сжимаю челюсти, напрягаю мышцы и не двигаюсь с места.

А Дьяволица… Дьяволицы уже нет.

Она предупреждала: вмешиваться не будет.

Гремит выстрел. Вампир резко оборачивается и видит мою мать, стоящую на обочине с пистолетом в руках. Правда, она не стреляет — боится задеть меня.

За ней появляется отец.

Вампир шипит и пятится назад. Упирается в меня. Я ему улыбаюсь.

Его глаза судорожно ищут выход.

— Победа! — Он вцепляется в медальон на груди. — Победа!

— И поражение тоже, — отвечаю я из вежливости. Пусть уж не говорит с пустотой. И бросаюсь в атаку.

Он огрызается, но вместо драки сворачивает назад и несется в лес. Я следую за ним.

— Хадсон! — зовет меня мать.

Я не останавливаюсь. Может, я не самый умный в семье, но точно самый быстрый.

Бегу за этим серым пятном, пока оно мечется между деревьями. Две раны от серебра — и никакой трюк с исчезновением ему не поможет. Молниеносный рывок — да, но долго он его не продержит. Хотя всё равно поймать таких не так просто.

Я ускоряюсь, заставляю ноги работать на пределе. Когда уже кажется, что он ускользнет, в последний момент мне удается вцепиться в край его плаща. Мы оба летим вперед.

Кувыркаемся на земле. Он скидывает плащ, в который я всё еще вцепился, и набрасывает его на меня. Всё погружается во тьму.

Я срываю его, наготове, жду удара. Сердце колотится в горле. Опускаюсь на колени в листве, всматриваюсь в деревья. Пусто.

И вдруг — шипение.

За секунду до атаки я вижу его злобные глаза, сверкающие в темноте, и клыки, несущиеся ко мне.

Успеваю вскинуть халади. От удара падаю на спину, он сверху, пасть рядом с моим горлом. Мы боремся. Я бью его коленом, и нам удается поменяться местами. В тот же момент он выбивает клинок из моей руки и отбрасывает его в сторону.

Я не раздумываю и дважды бью его в челюсть, пока не чувствую, как хрустят костяшки пальцев.

Он хватает меня за горло, словно тиски. В лёгких мгновенно заканчивается воздух, а меня впечатывает в землю. Боль проходит по всему позвоночнику.

Он зависает надо мной, ухмыляется.

Наклоняется, чтобы вонзить зубы в шею.

И я загоняю кол в его грудь.

Наконец-то, вампир, который двигается так, как я и ждал.

Он расширяет глаза, отшатывается. Я хватаю его за плечи и загоняю кол глубже. Как я люблю.

Его отвратительная, густая, разлагающаяся кровь течёт по моему сжатому кулаку.

Он дёргается в конвульсиях, а я сбрасываю его в сторону.

Он лежит, глядя в небо, а звёзды безмолвно осуждают нас из-за верхушек деревьев.

В этот момент появляются родители. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как он рассыпается в пепел.

Мы разом выдыхаем.

Еще один такой вампир, устойчивый к колам, и я бы, пожалуй, нервничал.

Я нервно смеюсь, откидываю голову назад и, всё ещё стоя на коленях, раскидываю руки, впитывая в себя ночную прохладу. Восстанавливаю дыхание.

Мать помогает мне подняться. Берёт меня за подбородок, поворачивает лицо в одну и другую сторону, осматривая.

На шее — ни следа.

Только тогда она отбрасывает потные пряди с моего лба и улыбается с гордостью.

— Отличная работа.

Я сжимаю её локти и отвечаю ей улыбкой. Она не из тех, кто раздаёт объятия, так что этот момент, когда мы просто смотрим друг на друга, значит многое.

Потом она отпускает меня, наклоняется и поднимает медальон, который носил вампир. Поднимает его вверх, торжествуя.

— Это сработает против Дьяволицы.

Глава 31. Новый шип

— Эй, Дьяволица. У меня есть кое-что для тебя.

Только что принял душ после ликвидации одного из наших лучших клиентов. Адреналин всё ещё бурлит в крови. Уж поверьте, не каждый день выпадает шанс загнать вампира. Тем более — в одиночку.

Как только медальон оказался у нас, мама решила выследить Дьяволицу с помощью жучка, который ей подкинул отец. Надеялась, что поймаем её врасплох или хотя бы узнаем, где она прячется. Но, к её разочарованию, мы нашли передатчик валяющимся возле того самого столба, из-за которого всё и началось. Это означало только одно — Дьяволица давно обо всём догадалась и избавилась от устройства сразу после того, как закончила с нами свои дела.