* * *
– Ты уверен, что хочешь пойти нарубить дров? Ты мог бы просто устроиться поудобнее и немного поваляться. У тебя была долгая поездка, – обращаюсь я к Рику, но он уже натягивает куртку.
– Тебе в них может быть трудно, – говорит папа, глядя на безукоризненно блестящие коричневые кожаные туфли Рика. – Давай посмотрим, сможем ли мы найти для тебя что-нибудь более практичное. Если тебе интересно, у меня есть две пары ботинок со стальными носками.
Я оставляю их вдвоем разбираться во всем этом и отправляюсь на поиски мамы. Она в подсобном помещении, складывает белье.
– Мам, ты что, здесь прячешься? – прямо спрашиваю я.
Она протягивает руку и кладет ее на мое правое плечо, успокаивающе сжимая его.
– Тяжело смотреть и видеть двух людей, которые… ну, я уверена, есть вещи, которые вам обоим нужно обсудить наедине. Я могу сказать, что ты не ожидала такого поворота событий, и все же очевидно, что Рик не думал ни о чем другом с тех пор, как вернулся домой. И я не имею в виду возвращение из Ле Кротуа.
– Но он так и не сказал, что чувствует на самом деле. Я никак не могла этого понять.
Если бы он это сделал, я бы от него не ушла.
Я вижу, что мама встревожена.
– Я достаточно взрослая, чтобы знать, что лучше не вмешиваться, и я очень стараюсь не принимать чью-либо сторону и не судить людей. Но я сделаю одно замечание, Лейни. Вернувшись из Андалусии, ты закрыла свое сердце. Рик, с другой стороны, начал открывать свое. Сейчас у тебя есть единственный шанс пересмотреть свое решение. Просто не торопись, чтобы убедиться, что это правильный выбор для тебя и для него, вот и все, что я хочу сказать.
– Спасибо, мам. Я буду думать об этом и надеяться, что, когда проснусь, у меня будут все необходимые ответы.
Она смеется:
– О, Лейни, если бы только жизнь была такой простой. А теперь иди и наруби дров, пока я готовлю праздничный ужин. Не каждый день мы оказываемся за одним столом с автором бестселлера номер один, не так ли?
Это заставляет меня усмехнуться, и я ухожу, чтобы взять в прихожей свою куртку. Папа заслуживает того, чтобы сегодня вечером его немного побаловали. Мы с мамой так им гордимся, потому что он никогда не сдавался. Даже в самый тяжелый для себя час он просто менял тактику и продолжал работать. И за это стоит выпить.
* * *
Мама готовит сытное рагу из курицы в красном вине, с хрустящим жареным картофелем, приготовленным на гусином жире, и обжаренными в меду корнеплодами. Мне пришлось скрыть ухмылку, пока она долго копалась в огромном шкафу, где хранится вся посуда, выуживая оттуда несколько деревенских мисок ручной работы. Я знаю, что это должно было произвести впечатление на Рика. Они действительно выглядели великолепно, но в них не было места ни для чего, кроме рагу, и я заметила, что Рик постоянно подкладывал себе картофель, один за другим. Может, ему и нравятся изысканные блюда и порции, но, когда он голоден, он ценит сытную еду.
Как только тарелки убраны и мама возвращается за стол, я прошу ее присесть.
– Пришло время произнести тост. За папу – бойца, писателя и того, кто говорит миру правду. Пусть это никогда не изменится, и теперь ты можешь добавить в свой список заслуг звание автора бестселлера. Ты молодец!
Мы все чокаемся, и мама с Риком говорят:
– Слушайте, слушайте! Отличное достижение!
Папа выглядит смущенным.
– Спасибо. Это довольно приятный сюрприз, которого я, конечно, не ожидал. И я хотел бы поднять бокал за мою прекрасную бывшую жену – это было замечательное блюдо, Джесс, и я очень ценю его. – Папа смотрит на маму, и она начинает краснеть. Мы все делаем еще по глотку. – Это с давних пор мое любимое блюдо, – объясняет он.
Мама собирается позаботиться десерте, но тут подает голос Рик:
– Могу я тоже предложить тост?
– Конечно, – радушно говорит папа.
Я замечаю, что его отношение к Рику изменилось. Я не уверена, то ли это потому, что мама отвела его в сторонку и перекинулась с ним парой слов, то ли папа начинает чувствовать себя рядом с ним более комфортно. В любом случае это хорошее предзнаменование, поскольку он хорошо разбирается в людях.
– Выпьем за развивающийся успех «С
Мы чокаемся друг с другом, а затем на несколько мгновений воцаряется тишина, прежде чем папа начинает снова наполнять бокалы, а мы с мамой направляемся на кухню. Я расставляю десертные тарелки, пока мама ставит на деревянную доску блюдо с горячим пирогом. Он выглядит и пахнет божественно.
– Мама, можно задать тебе личный вопрос?
– Можно.
– Что тебя привлекло в папе? Ну, в первую очередь?
Она на мгновение замирает, глядя куда-то вдаль.
– Он не был похож на других молодых людей своего возраста. В те времена у всех были хитроумные фразы для общения. У твоего отца не было такого подхода, и он был очень нервным, но естественным. И он никогда, ни разу мне не солгал. Даже если это не приносило ему пользы. У нас было, наверное, третье свидание, и я надела новые серьги, которые в то время были очень модными. Я спросила его, нравятся ли они ему, и он ответил, что нет. Ты только представь это. – Она хихикает. – Он честный. Действительно честный. И он не изменился, даже когда между нами возникли серьезные разногласия. Это для меня очень важно, потому что я знаю, что всегда могу ему доверять.
– Значит, это не была любовь с первого взгляда?
– Конечно, была. Еще до того, как мы впервые поцеловались, я знала, что он будет моим. И даже когда что-то пошло не так, я верила, что он в конце концов вернется ко мне, но это должно было произойти на его собственных условиях и когда он будет готов. Такова жизнь, милая.
Одинокая слезинка скатывается по моей щеке, и мама подходит, чтобы обнять меня.
– Так вот почему ты не стала ссориться с ним из-за развода? Мама, я думала, что ты ожесточилась по отношению к нему.
– Лейни, клочком бумаги брак не скрепить. Важно лишь желание быть вместе. И также клочок бумаги не может положить этому конец. Развод не изменил моих чувств к мужчине, которого я люблю.
– Приятно это слышать, – хриплю я срывающимся голосом.
И тот факт, что папа сейчас хочет быть здесь, говорит мне все, что мне нужно знать. Жизнь сделала полный круг, и так и должно было случиться.
– В глубине души мы всегда знаем, – шепчет она.
Я ловлю себя на том, что киваю головой в знак согласия.
27. После тьмы грядет новый рассвет
27. После тьмы грядет новый рассвет
После того как я устроила Рику экскурсию по «Старой конюшне», мы решаем развести костер на заднем дворе и немного посидеть и поболтать.
– Итак, теперь это твоя новая жизнь, Лейни. Ты не могла бы выбрать лучшую обстановку. Здесь прекрасно даже холодной ночью, в окружении теней, – замечает Рик. Подложив в костер еще одно полено, он отчасти погасил пламя, которое рвалось вверх раскаленными стрелами.
– Да, это прекрасно, правда? Мне нравятся тишина и покой.
– Ты кажешься довольной и, должно быть, удовлетворена работой, которая была проделана, чтобы восстановить первоначальный вид здания.
– Да, и жилье почти готово к переезду, но у меня еще не было времени подумать о меблировке. До меня все еще по-настоящему не дошло, что это будет мой дом. То, что там было изначально, годилось для сдачи в аренду, но мне не подходит, и поэтому вся прошлая обстановка теперь на складе, готовая к повторному использованию, как только будут возведены деревянные домики.
– Послушай, мы оба знаем, почему сидим здесь вдвоем. Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что я лишь пробежался взглядом по деталям того беспорядка, который оставил после себя. Есть еще кое-что, что нужно связать, но все это не имеет значения, верно? Дело в том, Лейни, что ты действительно любишь меня, правда? Это не просто безответное чувство или я хватаюсь за соломинку? – Рик тут же издает смешок, почти про себя, и поднимает руку, чтобы не дать мне ответить. – Думаю, я уже знаю ответ на этот вопрос. Если бы я не верил, что ты можешь полюбить меня, меня бы сейчас здесь не было, разве не так?
Я смотрю на него, и сияющая улыбка на его лице, которую он просто не может скрыть, тает в моем сердце.
– Вопрос в том, – продолжает он, – сможешь ли ты простить меня за то, что я не разобрался с этим раньше. И что ты чувствуешь ко мне сейчас, я имею в виду, в эту минуту, когда мы сидим здесь? Если я уйду, может статься, мы больше не увидимся, и, честно говоря, эта мысль приводит меня в ужас. Я не могу отделаться от мысли, что без тебя я потерян.
Мои глаза наполняются слезами, и мне требуется мгновение, чтобы взять себя в руки.
– Когда я поняла, что влюбляюсь в тебя, – полушепотом говорю я, – я обнаружила, что мне страшно. И я поняла, что впервые осознаю, что такое настоящая любовь. Рик, время, проведенное с тобой в Андалусии, было волшебным, и, когда я летела домой, мое сердце болело из-за чего-то, чему не суждено было сбыться. Если бы ты мне открылся, мы придумали бы, как нам быть. Но ты этого не сделал.
Рик поворачивается, чтобы посмотреть мне в глаза. На его лице застыло страдальческое выражение.