– Меня как-то беспокоит мысль о том, что у меня вообще не будет дохода, – говорит мама, выражая то, что мы все чувствуем.

– У меня есть покупатель за наличные на дом, и, если он неожиданно не откажется, считай, что деньги в кармане, Джесс.

– Это твои деньги, Майк. Ты мне ничего не должен, – напоминает ему мама. – А что, если в будущем ты в какой-то момент передумаешь?

Тот факт, что папа здесь, демонстрирует его приверженность делу, но для того, чтобы залечить такой большой разрыв, требуется время, а они еще не совсем готовы к этому.

– Ты когда-нибудь видела, чтобы я отказывался от принятого решения? Или вообще поступал опрометчиво? Нет, мы здесь все вместе. После того, через что мы прошли, мы не станем сидеть сложа руки и беспокоиться об оплате общих текущих расходов. У меня в банке есть деньги, которые я не использую, и значительная часть капитала, когда я продам дом. Возможно, мы могли бы предложить самостоятельное питание в рождественский период, чтобы компенсировать то, что потеряем в начале сезона.

– Это один из вариантов. Как только новые деревянные домики будут готовы, мы сможем предложить четыре автономных семейных дома. Мы могли бы украсить один из них, чтобы он выглядел празднично, и начать рекламировать его на сайте, – предлагаю я.

– Я действительно хочу, чтобы в этом году у нас было семейное Рождество, а не необходимость обслуживать гостей, но, если мы придерживаемся этой идеи, было бы неплохо включить в меню индейку, доставляемую на Рождество прямо к двери. Мне ничего не стоит использовать духовки в кулинарном центре, и тогда гости смогут сами приготовить себе гарниры. А вы как думаете? – присоединяется к нам мама.

– Блестящая мысль. Как насчет бесплатной индейки и рождественской корзинки с вкусностями из кладовой? Людям нравятся домашние чатни и джемы, – добавляет папа.

Я качаю головой:

– Остановитесь, или все закончится тем, что мы договоримся до большого рождественского обеда.

Маму одолевает искушение, я это вижу, но в этом году должны быть только мы.

– Значит, договорились? Поднимите руки.

Мы все поднимаем руки.

– Великие умы мыслят одинаково, – комментирует папа, и тут раздается двойной стук во входную дверь.

– Наверное, это почтальон. Лейни, возможно, это новое постельное белье, которое ты заказала, – нетерпеливо вскакивает мама.

Я делаю несколько заметок, и когда мама возвращается, она протягивает папе небольшую коробку.

– Майк, это тебе.

– Мне? Я ничего не заказывал. – Папа забирает у нее коробку и встряхивает ее.

Мама протягивает ему ножницы, и он разрезает упаковочную ленту. Упаковка набита мятой папиросной бумагой, и, покопавшись в ней, папа достает маленькую коробочку и конверт.

– Странно, – говорит он, уставившись на два предмета, которые кладет перед собой на стол.

– Ну, открывай, – подбадривает мама.

Я все еще делаю пометки, но поднимаю взгляд, когда папа говорит:

– Это от моих издателей. Здесь написано «Поздравляем».

– С чем?

– Не знаю. Возможно, они решили, что сегодня мой день рождения, – говорит он, – и это смущает. Должен ли я сказать им, что они перепутали дату? – Он продолжает снимать крышку с маленькой прямоугольной коробки, вытаскивая что-то похожее на изящный футляр для очков, но когда он откидывает крышку, его глаза широко раскрываются. – Это серебряная ручка, – замечает он, нахмурив брови. Он передает ее маме.

– Очень мило. – Она щурится, возвращая ему ручку. – Там сбоку что-то выгравировано, но у меня нет очков для чтения.

– Боже мой! Здесь написано «День, когда мир проснулся». Эта книга была выпущена прошлым летом. – Он чешет в затылке, глядя на ручку.

Я нахожу книгу в интернете на Amazon [68] и поворачиваю ноутбук так, чтобы он мог видеть.

– Ну, сейчас она на первом месте в британских чартах [69], папа.

У него отвисает челюсть, а мама выглядит ошеломленной.

– Правда? – Он спрашивает так, словно не может поверить в то, что видит собственными глазами.

– Ты когда-нибудь следил за чартами? – спрашиваю я, и он качает головой.

Схватив телефон, он выходит из кухни, оставляя нас с мамой растерянно таращиться друг на друга.

– Это грандиозно, правда? – шепчет она мне через стол.

– Думаю, да. Я имею в виду, сколько писателей становятся номером один?

Раздается еще один двойной стук во входную дверь, и мы с мамой переглядываемся.

– Только не говори, что они прислали ему что-то еще, – говорит она, с трудом поднимаясь со стула и поспешно идя к двери.

Я делаю снимок экрана, потому что ничего не могу с собой поделать. Книга моего отца – номер один, а он даже не знал!

– Лейни, это к тебе, – смущенно говорит мама, отступая в сторону и пропуская на кухню Рика. – Пойду посмотрю, чем занят твой отец. Думаю, он в шоке.

Рик стоит, неловко глядя на меня, а я смотрю на него в полном недоумении.

– Я точно помню, как говорила тебе, когда ты был здесь в последний раз, что не люблю сюрпризов, – выпаливаю я. – Серьезно, Рик, меньше чем через двадцать четыре часа Франция будет закрыта, что ты здесь делаешь?

Рик выглядит удрученным.

– Могу я хотя бы немного отдышаться, прежде чем начну? И я был бы очень признателен за чашечку кофе, так как по дороге сюда я останавливался всего дважды.

– О, Рик, это было грубо с моей стороны. Извини, я просто потрясена, увидев тебя. Полагаю, ты здесь не на отдыхе, так почему бы тебе не присесть и не рассказать мне, зачем ты проделал весь этот путь. Ты что, не мог просто взять трубку?

Он плюхается на стул, я сажусь рядом с ним, и он даже не может посмотреть мне в глаза. Если он приехал ко мне со своими проблемами, чтобы разобраться, значит, он зря потратил время.

– Я просто собираюсь все высказать, пока у меня не сдали нервы. По дороге сюда я пытался придумать, что сказать, но теперь все это просто мешанина слов. Лейни, правда в том, что я влюбился в тебя, когда мы были в Андалусии. Это не было запланировано, и я не играл в игры. На самом деле я был очень честен с тобой, потому что… что еще я мог тогда сделать? Связанный финансовыми обязательствами и так называемыми отношениями с Кэти, я не мог просто уйти. Мне потребовались месяцы, чтобы выработать стратегию выхода и перепрыгнуть через каждое кольцо, которое поставила передо мной Кэти. Был реальный шанс, что это решение приведет меня к банкротству, если я сделаю хоть один неверный шаг. Это вообще что-нибудь для тебя значит?

Я вздыхаю:

– Рик, это всего лишь деньги. Важно то, что у тебя на сердце, а все остальное – просто проблема, с которой нужно справиться. Я бы без вопросов отдала все, что у меня было, лишь бы быть с тобой, если бы только ты попросил меня. Но суть в том, что ты этого не сделал.

Он склоняет голову.

– Я называю это гордостью, ты, вероятно, назвала бы это тщеславием, но я усердно работал последние десять лет, и если бы я ушел ни с чем, это означало бы, что я потерпел неудачу. Сделка, на которую я согласился, невелика, но, по крайней мере, я не остался без гроша в кармане, и Кэти больше не угрожает подать на меня в суд за нарушение контракта.

Я удивлена, что он наконец нашел в себе мужество противостоять ей, но почему он раньше не сказал мне о своих чувствах? Я хочу ему верить, но что, если это исходит не из его сердца, а из его головы? Наконец-то он свободен, и, полагаю, ситуация, в которой он внезапно оказался, его пугает. Нелегко доверять тому, кто однажды уже разбил тебе сердце, потому что доверие нужно заслужить. Мне уже доводилось видеть человека, который на самом деле не знает, чего хочет, и мне интересно, не из тех ли он людей, которые боятся брать на себя обязательства.

– А еще у меня есть сообщение от моей мамы. Она шлет тебе привет и говорит, что все поняла в тот же день, что бы это ни значило. Но мне больше нечего сказать, потому что все слова, вертящиеся у меня в голове, звучат как жалкое оправдание. Разорвать связи было делом нелегким и небыстрым. Пришлось заплатить определенную цену, и я был более чем готов заплатить ее, так что теперь я действительно свободен. Вопрос в том, захочешь ли ты, чтобы я вошел в твою жизнь, или я был просто мимолетным развлечением?

Его слова поразили меня, как удар стрелы в сердце, и, к своему ужасу, я разрыдалась. Рик казался сломленным и опустошенным, совсем не похожим на того счастливого, энергичного мужчину, которого я до сих пор представляю в своей голове всякий раз, когда невольно позволяю своим мыслям перенестись в Андалусию. Возможно, он не до конца понимал глубину моих чувств к нему. Были ли мы оба виноваты в том, что сдерживались из-за страха получить травму? Я думаю о том дне, когда мы сидели в саду дворца Портокарреро. Я помню, как смотрела на Рика и понимала: сложись обстоятельства иначе, я могла бы отдать этому мужчине свое сердце. Но он не дал мне ни малейшего повода надеяться, что мои чувства могут быть взаимными. И вот теперь он здесь, впервые заговаривает об этом, и решение в моих руках. Нелегко влюбиться, а потом обнаружить, что тебе нужно запереть свое сердце на замок или рискнуть во второй раз разбить его. Достаточно ли я смела, чтобы снова открыть его и осмелиться поверить, что мы сможем построить совместную жизнь?

– Лейни, пожалуйста, не плачь, – хриплым голосом шепчет Рик. Он обнимает меня за плечи, пытаясь утешить. Это будет долгий вечер, потому что он еще не закончился… пока.