«Молодец» — хочу сказать, и не говорю. Он знает.

Он всегда всё знает, когда дело касается цели.

Я смотрю в тёмное стекло. Там отражаемся мы: трое, как маленькая партия в полном составе. Семья, у которой всё получается. Впереди — больница, процедуры, контрольные точки. Впереди — депутаты, переписки, распоряжения. Впереди — Лерина сессия и первый подиум. Всё смешивается и складывается в один ясный узор. Я вдыхаю, тихо, чтобы не расплакаться.

И думаю:

Жизнь — это лестница.

Сегодня мы на площадке.

Отсюда виден верх.

И никому из нас не страшно.

БЫСТРАЯ ВЫКЛАДКА РОМАНА! БУДУ ПРИЗНАТЕЛЬНА ЗА ОТМЕТКУ "НРАВИТСЯ" И ЕСЛИ ЗАБЕРЕТЕ КНИГУ К СЕБЕ В БИБЛИОТЕКУ! ❤

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА МОЮ СТРАНИЦУ, ЧТОБЫ НЕ ПРОПУСТИТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ. (НА ФОТО ПОДСКАЗКИ КУДА НАЖИМАТЬ)

ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ!❤

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

Неделя. Шум стих, ленты убрали, баннер отвезли в штаб.

Мы — на вилле под лесом. Сняли на выходные. Тихо, воздух пахнет хвойной смолой и мангалом.

Свои. Без детей.

Лида с Федя, Антон с Наташей, Гордей с Мариной. Музыка фоном, лед в ведёрке, пледы на креслах.

Мне сорок шесть. Платье элегантное, тёмное. Волосы собраны. Тимур держит меня за талию — привычно. Он в рубашке, без галстука. Расслабленный, но глаза быстрые — переглядывается, отвечает, слушает. На нем теперь всё сидит «как на человеке при должности», и это смешит и трогает.

— За именинницу! — кричит Антон.

Чокаемся. Лёд в бокалах звякает.

Марина подвигается ближе, понижает голос:

— Слушай, а ты не нервничаешь?

— Из-за чего?

— Теперь вокруг него толпа будет. Женщины, фотки, сторисы, журналистки с глазами «помогите с комментарием». Провокации всякие.

Я пожимаю плечами.

— Не впервой. Он всегда на людях. Это мой Тимур. Я ему верю.

— Прям «верю-верю»? — поднимает бровь.

— Прям так, — говорю. — Если что — сама разберусь.

Лида подслушивает, кивает:

— Наши мужики под присмотром. Расслабьтесь.

Смеёмся. Легко.

Тимур рядом уже с Федей — что-то чертят пальцем на экране планшета.

— Вот здесь проект, вот здесь сроки… — привычный его тон.

Потом ловит мой взгляд, моргает: «как ты?» Я показываю большой палец.

Всё норм.

Антон стучит ложкой по бокалу:

— Народ, тост, пока шашлык не сгорел.

Становится тихо. Тимур выходит на середину террасы. Говорит просто, без пафоса:

— Ребята, спасибо, что вы с нами. Всё, что случилось — это не «я», это «мы». — Обводит взглядом. — И отдельное «спасибо» Вике. Если бы не она, я бы сломался где-то между ночными сменами и дурацкими собеседованиями. Она держала дом, меня, планы, наши провалы. Вик, с днём рождения. Ты — опора. Без тебя ничего бы не вышло. Люблю.

Он поднимает бокал. Глоток. Ко мне — и целует в висок.

Все хлопают, кто-то свистит. Я улыбаюсь; внутри тепло и спокойно. Лида шепчет:

— Красиво сказал.

Марина закатывает глаза, но тоже улыбается:

— Ладно, беру слова назад.

Идём к столу. Мясо готово, овощи шипят, кто-то спорит про отпуск, кто-то обсуждает ремонт. Я ем понемногу, запиваю водой. На секунду темнеет в глазах — думаю, от усталости. Сажусь, ровно дышу. Проходит.

— Вик, ты как? — Наташа подсаживается.

— Нормально. Просто жарко.

— Пойдём к бассейну, там ветер.

Идём. Садимся на край. Слышу смех, звон бокалов, капли по плитке. Холодно в ступни — приятно.

Лера пишет: «Еду уже мам». Отвечаю: «Ждём».

Возвращаемся к своим. Тимур обнимает:

— Всё хорошо?

— Да. — И правда верю, что да.

Дальше всё будто смазывается.

Вторая волна гостей, ещё тосты, фото втроём со шпажками в руках. Я встаю со стула — и мир качается, как картинка в телефоне, когда случайно включил режим «замедленно». Под ложечкой пусто, в ушах шумит. Я пытаюсь улыбнуться Марине — у неё расплывается лицо, как в воде.

— Вика? — чья-то рука под локтем.

— Я… минутку… — успеваю.

Ступаю назад — и проваливаюсь в мягкую тень.

Стекло бокала звенит где-то рядом, кто-то зовёт Тимура, кто-то говорит «положите ноги повыше». Пахнет хлоркой и жареным перцем. Лоб мокрый, ладони холодные. Я пытаюсь открыть глаза и не получается.

Последняя мысль — глупая и упрямая: «Не пугайся, Тимур. Я рядом».

И темнота, как выключенный экран.

***

Сначала — звук.

Писк, как у старого будильника. Шорох пакета. Чей-то быстрый шаг.иПотом — свет. Белый потолок. Лампа, как блин.

— Мам? — шепчет Лерка. — Мам, ты меня слышишь?

Поворачиваю голову, будто она гипсовая. Вижу её лицо — распухшие от слёз глаза, хвостик лезет из резинки. Рука у меня в её ладонях. Тёплая.

— Слышу, — получается хрипло. — Где мы?

— Больница, — говорит она и тут же прикусывает губу. — Всё нормально. Ты просто… упала.

Слева слышу голос Тимура. Не вижу — он где-то за изголовьем, говорит тихо, как в кабинете у начальника:

— Я здесь. Всё под контролем. Врачи хорошие. Не волнуйся.

Дверь открывается. Заходит врач — женщина лет сорока пяти, в синих штанах и белом халате. Следом — медсестра с планшетом.

— Виктория Ивановна, добрый день. Я дежурный онколог. Как самочувствие?

— Пить хочу, — прошу. Медсестра подносит стакан с трубочкой. Пью. Вода обычная, но вкус как будто металлический.

Врач присаживается рядом, руки спокойно сложены. Смотрит прямо, не увиливает.

— Вы потеряли сознание на празднике. «Скорая» привезла, мы сделали стандартные исследования. — Пауза. — У вас подтверждён рак молочной железы. Анализы и УЗИ показывают активный процесс. Нам нужно начинать лечение в ближайшее время.

Комната будто съезжает чуть вбок. Я киваю. Мне не впервые звучит «онкология» — мы ведь обследовались, бегали по кабинетам, «наблюдение». Я знала слово «опухоль», но часть меня надеялась, что это останется словом. Не осталось.

Лерка втягивает носом воздух. Тимур шагает ближе, появляется в поле зрения. Лицо собранное, без паники. Кивает врачу:

— Что делать?

— План такой, — спокойно говорит она. — Дополнительные снимки, биопсия для уточнения типа. Затем курс химиотерапии. Возможно установка порт-системы, чтобы не травмировать вены. Схему подберём по результатам. Лечиться будем в онкоцентре. Сегодня оставим вас под наблюдением, поставим капельницу, возьмём кровь.

Слова «химиотерапия» и «схема» ложатся рядом, как две тяжёлые книги на стол. Мне хочется спросить что-нибудь простое, чтобы вернуться в жизнь, где есть списки дел.

— Я… смогу работать? — спрашиваю вместо этого.

— В первые месяцы лучше снизить нагрузки. Побочки есть, но мы научим, как с ними справляться. Главное — не откладывать, — она говорит это мягко, без нажима «срочно-срочно», но ясно.

Лерка кивает, как в школе, когда записывает в тетрадь. Тимур сжимает мои пальцы:

— Мы всё организуем. Лечение, клинику, лекарства. Всё будет. Слышишь?

Слышу. И ещё слышу тишину между нами: как будто все трое осторожно наступаем на лед и проверяем, выдержит ли.

— У вас есть вопросы? — врач смотрит только на меня.

Есть. Тысяча. Но рот почему-то говорит не то, что я думала.