– Ты стал набирать в команду девушек? – хмыкает он, глядя на Дианку. – Ну правильно, давно пора! Твои-то как раз как бабы и играют.
– Познакомьтесь, кстати, – говорю ему и вижу ухмылку на лице дочери, – это Диана. Племянница твоя родная, моя дочь.
Я слышу, как за спиной у команды случается шок от переизбытка информации. Никто из них ни единого раза не слышал от меня, что тренер «Титана» – мой брат. Никто и никогда. И предпосылок не было. Отчества у нас разные, фамилии тоже. Мать общая только…
– Племянница? – хмурится он, не веря своим ушам. Не знал, что у меня дочь, и маму я просил не рассказывать.
– Да! – вскрикивает Дианка так радостно, словно ждала этого момента всю жизнь. – Дядя Егор, ну наконец-то! – Она прирожденная актриса. Мышка тянется обнять его за шею и на пару секунд сжимает крепко, а он так теряется, что даже в ответ похлопывает ее по спине. Умереть не встать… Я с трудом сдерживаю смех. – Папа мне та-а-а-ак много хорошего о вас рассказывал! Я давно мечтала познакомиться, даже ради этой встречи попросила взять меня с собой! А почему вы в гости не заходите? А я фотки ваши детские видела, вы почти не изменились, только поправились немного, но это ничего! Как здорово, божечки!
Она даже подпрыгивает на месте, а Егор, кажется, раздумывает над тем, не обратиться ли ему в дурку. Дианка профессионально сбивает его агрессивный настрой, а еще, мне кажется, заставляет о многом задуматься. Я уже говорил, что она лучшая дочь?
– Ну ладно, – прерываю я их, – попозже пообщаетесь, хорошо? – говорю, почти не веря в свои слова. А Егор верит! Удивительно. Так и стоит в шоке. – Нам уже пора. Идем, дочь. Удачи вам на игре!
Меня хватает на последнюю фразу только благодаря Диане, честно. Она не только его вражду сбила этим спектаклем, но и мою нервозность! Как рукой сняло.
Идем к раздевалкам, пока все молчат, но я чувствую кожей, насколько много у всех вопросов. Утаскиваю Дианку за собой, не хочу, чтобы она тут одна ходила, не внушает мне их команда доверия. На вопросы ответим и на трибуны пойдем, а пацаны пусть готовятся.
– Палыч! – говорит Сава, как только заходим в нашу раздевалку. – Серьезно брат?! И ты молчал столько лет?
– А что, мне надо было вам древо семейное показать? Ну, брат. Не общаемся никак, чужой человек мне. В детстве враждовали.
– И чё было? – спрашивает Захаров. – Ну явно же в спорте что-то, колись уже.
– Сломал он меня, я играть из-за него перестал, – признаюсь, потому что вдруг по какой-то причине эта история перестает меня трогать. Буквально совсем! Не знаю, надолго ли этот вау-эффект, но мне нравится.
– Колено? – спрашивают. Это-то знают. Киваю.
– А теперь, раз вы удовлетворились сплетнями, переодеваемся и на раскатку, бегом! Дочь, пошли.
Забираю Дианку и идем с ней на пустые пока трибуны. До игры надо как-то убивать время, будем болтать. Например, о том, что она снова в толстовке Горина…
Глава 18 Диана
Глава 18
Первый период. Я сижу на трибуне, и у меня трясутся не только руки, но и вообще все тело. Этот матч важен как никогда. Все важны, но эта игра – особенная по многим причинам.
Сижу снова прямо за папой и ребятами, те на лавке и ждут своей смены. Папа волнуется очень, и от его нервозности я начинаю трястись еще больше. Никогда не думала, что в свои восемнадцать внезапно стану фанаткой хоккея, но, кажется, выбора у меня и не было. Тут такая сумасшедшая атмосфера, что невозможно не влюбиться. А особенно когда ощущаешь себя частью команды…
Игра сложная, это видно невооруженным взглядом. Наши борются всеми силами, а дурацкий «Титан», как обычно, пытается сломать наших мальчиков. Надеюсь, обойдется без травм… От каждой стычки мне больно так, словно это я там, на льду, пытаюсь отбиться от огромных лосей. Но они очень жестко играют, поэтому и нашим приходится быть жестче, чем они бывают обычно.
От этого игра приобретает новые краски. «Феникс» на льду всегда словно танцует… Не знаю, как объяснить. Они виртуозы в своем деле, и обычно им не приходится пользоваться силой, профессионализма хватает. Но с этой командой иначе не выходит, и к профессионализму подключается еще и желание отстоять свою команду физически.
И смотреть на это правда очень больно! Но как же красиво…
Первый период заканчивается и без травм, и без шайб. В целом это тоже неплохой результат, хотя я вижу, что папа не особо доволен.
Именно поэтому второй начинается на космических скоростях. Сразу же! С первой секунды начинается какое-то сумасшествие. И я ловлю себя на том, что все чаще и чаще обращаю внимание на Горина. Интересно, подействует на него наш спор? Ловит он сегодня довольно неплохо, соперник у нас сильный и бьет по воротам до противного регулярно.
Наши атакуют, от нервов я даже сжимаю кулаки и не замечаю, как чуть ли не до крови впиваюсь ногтями в ладони. Захаров, Сабиров, Савельев… Гол!
Я, кажется, чуть ли не одна визжу на своей трибуне от радости, но пищу так громко, что у самой закладывает уши!
Мне гордо и радостно, от адреналина звенит в голове, а на лице – довольная улыбка. Знаю, что впереди еще очень много времени и все может сто раз поменяться, но начало-то отличное!
Дальше становится чуть сложнее. На льду драка, удаление игроков из нашей и их команд на две минуты, папа ругается, по губам читаю, что сильно, хорошо, что ничего не слышу.
Снова куча жестких моментов, потом борьба у самых ворот, какая-то каша из огромного количества людей, и… Один-один. Я не успеваю даже понять, как шайба залетела в наши ворота! Вижу, как психует Горин, знаю, что он меня не видит и не слышит, но почему-то шепчу ему, что все обязательно будет хорошо.
Второй период заканчивается еще одним сложным моментом на льду. Этот «Титан» как мамонты! Я вижу, как ухмыляется их тренер, когда они бьют наших ребят, и мне становится стыдно, что я его родственница, честное слово.
Ковалева нашего уводят со льда, у него что-то с рукой, и вряд ли это просто ушиб или растяжение. Мне хочется высказать этому Егору Николаевичу все, что я о нем думаю! Разве так можно?
Не представляю, что там творится в раздевалках перед третьим периодом, но думать могу только о том, чтобы они собрались и добили этот чертов «Титан»!
Третий период. Руки уже не просто дрожат… Меня колотит так, словно я вышла на лед босиком. Игра сложная, каждый период всё хуже и хуже. У Ковалева подозрение на перелом, я успела в перерыве написать папе сообщение и спросить. Это уже просто за гранью! Да, я понимаю, это спорт и тут все серьезно, но, черт возьми, разве так можно…
Голов нет, время идет, и до конца остается всего ничего. Уже, кажется, и надежды нет на то, чтобы сдвинуть счет в нашу сторону, и тут…
Черт!
До конца матча остается восемнадцать секунд, но на льду нарушение правил, и судья назначает буллит…
…в наши ворота.
Все трибуны, кажется, затихают. Никто даже не дышит. Болельщики «Титана» надеются на гол, а я и немногочисленные здесь фанаты «Феникса» молимся на Диму. Даже папа складывает руки вместе.
Мне страшно. Почему мои слова стали такими пророческими?
Если он пропустит сейчас – это будет почти стопроцентный проигрыш, потому что восемнадцать секунд – ничтожно мало.
Все молчат, тишина такая, что, наверное, было бы слышно даже муху.
И когда я вижу, что соперник начинает двигаться, сама себя не контролирую и в этой тишине громко кричу:
– Дима, не смей ее пропустить!
Зажмуриваюсь.
А потом открываю глаза и вижу, как наши радуются…
Он словил! Словил! Он смог, как обещал мне, смог!
Я верещу и хлопаю в ладоши как дурочка, а потом плачу от счастья, потому что наши парни на адреналине в последние секунды забивают решающий гол, и мы выходим из этого матча абсолютными победителями со счетом два: один!
Выкуси, Егор Николаевич. Это тебе не птички там какие-то. Это «Феникс», черт возьми.
* * *
Точно как и вчера, я стою у стены в коридоре и жду папу. Он поздравляет парней в раздевалке, слышу победные крики, и губы непроизвольно растягиваются в улыбке. Я правда очень-очень счастлива! И даже несмотря на то, что проиграла спор и теперь мне придется говорить папе, что я влюблена в Горина… Оно того стоило, честности ради. Если он так собрался из-за спора, то точно стоило!
Снова в коридоре куча людей, но в этот раз я почему-то не чувствую себя так спокойно, как вчера, в коридоре другого ледового дворца. Тут все настроены гораздо более враждебно, я прямо-таки ощущаю эти неприятные флюиды, что летают в воздухе, поэтому отхожу чуть подальше и почти забиваюсь в угол, чтобы привлекать поменьше внимания, утыкаюсь в телефон, переписываясь со своими девочками со студии. Мы обсуждаем будущие танцы для группы поддержки, когда около моей головы внезапно появляется какая-то рука, которая упирается в стену.
Поднимаю глаза и замечаю незнакомого парня, но на нем толстовка с эмблемой «Титана», и я сразу понимаю, что мне все это совершенно не нравится.
– Привет, – говорит он мне с улыбкой. Тут принцип «улыбается – значит, добрый» не работает, в его улыбке нет ни капли дружелюбия. Больше напоминает оскал.
– Привет, – отвечаю спокойно, решая не нарываться на конфликт сразу. А то еще заденет его, что я не реагирую.
– Стоишь тут, грустишь, – говорит он. Мне противно. – Я подумал, тебе срочно нужна компания.