– Нет, на самом деле не нужна, я жду папу, так что все хорошо, – стараюсь вложить в свой голос как можно больше спокойствия и дружелюбия. А еще даже умудряюсь натянуть улыбку.

– Как скучно, – он выпячивает нижнюю губу, позер. – Пойдем лучше со мной? Познакомимся поближе… – Он наклоняется ниже ко мне, демонстрируя слово «ближе». Слишком. Мне некомфортно. И как только я пытаюсь то ли оттолкнуть его, то ли сбежать, он перехватывает мое запястье, делая больно. – Я же сказал: пойдем со мной. Я хочу познакомиться с тобой поближе.

– А я не хочу, отпусти, – уже рычу, а еще стараюсь не заплакать от страха. Я слишком эмоциональная, у меня все через край.

– А что… что, если я тебя украду? – шепчет он мне чуть ли не в губы, я даже свои поджимаю от неприятного ощущения. – Закину на плечо и просто украду, м-м?

– Ну попробуй, – звучит грубый, злой и самый нужный сейчас голос в мире. – Рискни, если хочешь вылететь до конца сезона со сломанным носом.

– Воу, парень, а ты борзый? – усмехается этот идиот и, о чудо, таки отстает от меня и поворачивается к Горину.

– Справедливый, – говорит Дима. – На хер отсюда сбежал и не подходишь, ясно?

– Какие вы все рыцари в этом «Фениксе», – усмехается парень, но очень зло. – Валю, не психуй. Булгакову привет передай, – говорит он почему-то и на самом деле уходит.

А я только в эту секунду начинаю дышать. Господи!

– Испугалась? – спрашивает Дима и, когда киваю, обнимает меня и гладит по голове, как маленького ребенка.

Я не настолько испугалась, конечно, но в целом приятно, поэтому его не останавливаю. На самом деле было жутковато… Я понимала, что моя команда за стенкой, а значит, рано или поздно он отвалит, но всё же такие моменты бесследно не проходят, сердце стучит очень уж быстро.

– Спасибо, – шепчу ему в район груди.

– Это тебе спасибо. Словил я только благодаря тебе.

– Сработал спор, да? – улыбаюсь, отстраняясь от него.

– Да… спор. Почти. Спасибо в любом случае. Ты… громкая.

Он посмеивается, а я краснею, потому что и правда заорала тогда во все горло, когда была полная тишина. Ни о чем не жалею! Так, для справки. Интересный был опыт.

– Это адреналин.

– Идем, надо вещи забрать, у нас автобус через час, – зовет он меня на улицу, и я иду следом за ним, а потом…

На пороге ледового дворца стоит папа. А когда он вышел? Точно не перед Димой. Я его не видела, да и мимо он не прошел бы. А если бы увидел меня с тем козлом, от него мокрого места уже не осталось бы.

Тогда… Он вышел, когда меня Дима обнимал, что ли? Да ну. Наверное, мы просто разминулись. Потому что в этом случае мокрого места не осталось бы уже ни от Димы, ни от меня.

– О, кстати… – говорит он мне, когда стоим у входа и ждем всю остальную команду. Ходим же почти строем, как в детском саду. Хорошо хоть не за ручку. – По поводу нашего спора. Давай аннулируем? Что-то мне не хочется, чтобы Палыч тебя по стенке размазал, – улыбается он.

Это приятно. С одной стороны! С другой же, он честно выиграл, и по правилам я должна исполнить свою часть пари. Уговор вообще-то дороже денег. Потому что если бы я выиграла, я бы не просила его все отменить и смотрела бы, как он получает от папы.

– Ну нет, это нечестно, – говорю ему. – Я проиграла, я выполню.

– Не терпится сказать папе, что по уши в меня влюблена? – подкалывает меня Горин, и я закатываю глаза. В целом идея аннулировать не такая уж и плохая!

* * *

Через час мы уже сидим в автобусе. Едем домой, будем на месте где-то в полночь. В этот раз без перелета: до нашего города всего несколько часов. Отличная возможность поспать, но почему-то у меня совсем не получается.

Я, как и каждый раз, сижу рядом с папой, и от него веет такими эмоциями, что меня чуть не сносит ими. И это не радость победы, это определенно что-то другое. Понять бы только что…

– Па? – решаюсь я, иначе ехать так всю дорогу будет просто немыслимо. – Все хорошо?

– Ага, – говорит он, качая головой. – Просто не могу понять, как я профукал, что вы с Гориным стали так близки.

– Не понимаю, о чем ты.

– Вы обнимались, – выдает он сквозь зубы. Видел, значит! И ничего не сказал… Хм. Это неожиданно. – Вы встречаетесь?

– Ага, – говорю спокойно, но с тонной сарказма в словах. – Да я вообще в него без памяти влюблена, ты не знал? – и с тем же сарказмом выполняю свою часть спора. Какая я умница!

– Дочь, я серьезно! Ты… поддерживала его. Я не ругаю, просто хочу знать.

От «я не ругаю» до «беги, я достаю ружье» буквально пара фраз, но беспокоиться ему не о чем. Определенно.

– Поддерживала я всех, – успокаиваю его, – а с ним у нас был спор, что он не словит. Словил, видишь, молодец какой? А в коридоре… Ко мне прицепился один из «Титана», Димка ему обещал нос сломать, вот успокаивал.

– Кто? – психует сразу же, чуть ли не встает и не выбегает из автобуса, чтобы найти того парня и таки сломать ему нос. – Почему мне не сказала?

– Па, ну все хорошо же! У тебя и так забот выше крыши… Горин помог, все правда в порядке! И замуж я за него не собираюсь, так что можешь успокоиться. Все это – просто стечение обстоятельств, не больше.

– Ну-ну, – фыркает он, не верит мне, но плечи все-таки расслабляются. А я укладываю голову на его левое плечо и до конца поездки с удовольствием сплю.

Глава 19 Дима

Глава 19

Дима

– Сань, слышь, – пихаю друга в плечо, заставляя его вынуть из ушей наушники. Мы в дороге уже два часа, и все это время я не могу перестать думать об одном и том же. – Вопрос есть.

– Валяй, – зевает он.

– Как ты понял, что в Ленку влюбился? – спрашиваю, а тот сразу ухмыляется, гаденько так, понимает, к чему клоню.

– Не знаю, – пожимает плечами, – не понимал, просто влюбился и всё. С первого взгляда. Она особенная, понимаешь?

– Понимаю, – цежу сквозь зубы. Потому что, блин, я реально понимаю! Эта звезда тоже особенная… Во всех смыслах. Волосы вот даже… Розовые! Ни у кого вокруг нет таких, а у нее есть. Никто не спорил со мной, а она да. Шутки мои никому не нравятся, кроме нее. И на весь стадион за меня тоже еще никто никогда не болел. А она… да.

– Дим, тебе Палыч яйца отрежет, – говорит Саня, быстро считывая мое настроение. Ну или то, что я в ее сторону пялюсь всю поездку. – Прям твоими же коньками и отрежет. Или клюшкой отобьет.

– Да не за что отбивать, нет у нас с ней ничего.

– И ты, конечно, как настоящий принц, не будешь трогать дочь короля, а просто отойдешь в сторону и будешь ждать, пока папенька подберет ей подходящую партию? – ухмыляется он. Дебил.

– Такого я не говорил. Но что, если у нас будет все взаимно? Он тогда меня не тронет, какой резон ему делать больно своей же дочери?

– Но для того, чтобы она в тебя втрескалась, надо ее добиваться, ты же в курсе? – спрашивает Саня у меня, словно я совсем дурак. – И как раз за это Палыч тебя порешит.

– Прорвемся. Я, возможно, первый раз в жизни влюбился.

– Слушай, – начинает Саня, снова зевая, – не хочу, конечно, говорить о тебе плохо, но ты у нас в целом парень любвеобильный. У тебя каждая красивая девушка на улице – повод подкатить и подраться за нее же с ее ухажером. Выводы-то не поспешные? Или тут запретный плод сладок?

– Не в запретах дело. У меня екает, понимаешь? – говорю ему. Он должен понять, у него же тоже екало. – Никогда не было такого. Я не смотрю на нее как на просто красивую девчонку. Все иначе как-то, не могу понять как. Она мне сразу понравилась, но я думал, как обычно, проходящий вариант, отпустит быстро. Не отпустило. И эти четыре дня с ней рядом… Пипец, блин, я как школьник рядом с ней расплываюсь. Чё это, а?

– Ну, спроси ты у меня подобное год назад, я бы сказал, что ты умом тронулся, – ржет он. – А сейчас скажу, что, походу, реально влюбился. Но цель ты выбрал себе, конечно… Не для слабаков.

– Не выбирал я! – психую на него почему-то. И не цель она… Плохо звучит. – Оно само все как-то.

– Ну, удачи тебе, что я скажу? Если что, тебе венок из каких цветов заказывать?

– Да пошел ты! – закатываю глаза. Бесит.

У нас вообще в команде выражение уже много лет от Савы есть, все его знают, всегда работает. Оно было первым, что я вспомнил, когда подумал о Диане.

«Если ты задумался, что влюбился, – ты влюбился». ©

И вот дурость вроде, а работает!

– Остановка пятнадцать минут, разомните кости, – говорит нам всем Палыч.

Мы тормозим на какой-то заправке на трассе, все разбегаются как тараканы размяться, сходить в туалет или купить что-нибудь пожрать.

Машинально иду за Дианой, которая сонно топает к прилавку со сладостями. Мне пока самому интересно наблюдать за своими эмоциями при виде ее, но улыбка сразу как у идиота появляется.

– Доброе утро, – останавливаюсь позади нее и шепчу негромко, но она все равно вздрагивает.

– Блин, Горин, напугал! – ворчит она, тут же зевая. – Чего тебе?

– В очереди стою, – ухмыляюсь.

– А, проходи, я ничего не буду, – она так смешно выглядит сейчас. Сонная, как воробушек, складывает руки на груди и сжимается в комочек. Я снова цепляюсь за то, что она в моей толстовке, только пропахла та уже полностью Дианой. Запах шоколада и клубники, божественное сочетание.

Она уходит от прилавка, так ничего и не купив. Бестолковка, судя по всему, питается черт-те как, не первый раз уже замечаю.

Покупаю несколько шоколадок, на которые она смотрела, и бегу на улицу искать ее.