Вот это кинчик на ночь глядя!
Марина выбегает из подъезда в одном легком халате, бестолочь еще одна, и, повторюсь – бестолочь, бежит в самый центр разборки.
– Ку-у-у-уда собралась! – перехватываю ее. – Ты дурочка, скажи мне?
– Дим, как вообще до этого дойти могло? – спрашивает она, чуть не плача. Срываю с себя толстовку, укутываю ее, посмеиваюсь в моменте, что раздаю свои вещи, как будто у меня за углом завод этих толстовок стоит.
– Они меня подвезли, я взбесился, что мудак опять тут, но Палыч почему-то решил, что разобраться надо именно ему. Может, объяснишь, как так случилось?
– Ох, черт… Я сказала Паше, что Витя – мой жених, – кусает она губы.
– Ты сказала Паше что?! – У меня челюсть падает на землю от услышанного и башка кипит просто неимоверно. Я куда вообще попал? Ехал просто домой!
– Что я дура, – чуть не плачет она. – Господи, да прекратите вы! – кричит она в сторону Палыча и придурка, не могу называть его иначе. – Хватит, остановитесь! Уезжай, – говорит она бывшему, – просто проваливай, неужели это так сложно?
– А неужели так сложно было не становиться шлюхой, и…
Удар.
Оу, фак…
Палыч взмахивает рукой, сжимает и разжимает пальцы, а потом поднимает его за шкирку и буквально зашвыривает в машину как тряпичную куклу.
– Еще раз ты, сука, скажешь ей что-то подобное, я тебя найду и закатаю под лед, ты понял меня?!
Он захлопывает дверь его тачки, а потом поворачивается к нам. А тут картина маслом! Мне даже закурить хочется.
Марина вся в слезах стоит в халате своем. Я просто в ахере. Дианка, как оказалось, рядом и примерно с такими же эмоциями, как у меня.
– Горин, – говорит Палыч мне. – Ты не видел ничего, усек?
– Усек, Виктор Палыч, – киваю. – Я великий слепой.
– Господи, – закрывает Марина руками лицо, начинает рыдать и уже через пару секунд делает это в крепких объятиях Палыча. Если можно охренеть сильнее, чем я охренел от того, что Палыч умеет решать вопросы драками, то я вот сейчас все-таки охренел еще больше.
– Пора валить, – шепчу Дианке, и она хихикает.
– Он тоже так подумал, – кивает она на тачку мудака, который наконец-то уезжает отсюда. Не навсегда, к сожалению, драками его не возьмешь, но все равно победа.
– Итак, – слышим мы слова Палыча, – твой племянник один из моих детей, и ты молчала об этом?
– Итак, вы обнимаетесь с моей тетей, – пародирую я его, – и даже ни разу не зашли на чай.
– Итак, кто-то сейчас точно получит по шее, – шипит Дианка и дает мне подзатыльник.
– Итак, – резюмирует Марина, – если никто не спешит, то, наверное, нам и правда пора всем вместе выпить чаю.
И мы идем к нам в квартиру самой необычной компанией, которую только можно было представить. Интересно… во что это выльется в конечном итоге?
Глава 20 Марина
Глава 20
Мне тридцать чертовых лет. А я настолько запуталась в своей жизни, словно мне не больше пяти. И вокруг все взрослые, а я одна маленькая и совершенно несчастная. Я не знаю, куда мне идти и что делать, зачем стараться жить дальше, если там все равно сплошные потемки. Все так туманно и запутанно, что я до сих пор не могу даже переварить все, что произошло сейчас на улице. Мы едем в лифте весьма интересной компанией, и, судя по лицам всех присутствующих, у всех тут плюс-минус одинаковые мысли. Никто ничего не понимает. И я в том числе.
Заходим в квартиру, спасибо я сделала уборку, а то было бы еще и стыдно, сразу сворачиваю на кухню. Обещала же чай…
Как робот, все на автомате. Ставлю чайник, достаю чашки, чуть не разбиваю одну…
– Сядь, – перебивает меня Дима и отбирает все из рук. – Просто сиди, бога ради. Я сам сделаю.
– Марин, ты в порядке? – спрашивает Виктор. Киваю. В порядке я, просто в ужасе от того, насколько мне стыдно.
– Мне очень жаль, что я изначально втянула тебя в это все. И потом, пока тебя не было, позволила себе прикрыться той легендой. А в итоге… вот.
– Ты все правильно сделала, – внезапно отвечает мне он. – Но вопрос как-то нужно решать, то, что происходит, ненормально.
– Я же говорила уже как-то, что это моя карма, которую я заслужила, – отвечаю и слышу, как рычит от злости Дима. Он терпеть не может, когда я так говорю, злится на меня. А я и правда так считаю. Вина ведь моя была…
– Не хочешь поделиться? – спрашивает Виктор. Не знаю… Наверное, нужно. Потому что я сама его втянула во все это, нельзя же теперь умалчивать, в чем вообще он участвует.
Дима ставит перед нами чашки с чаем, а потом говорит:
– Виктор Палыч, мы, наверное, с Дианкой фильм пойдем посмотрим, ладно? – Он знает, что тема болезненная и я не смогу при всех ее рассказать. Витя смотрит пару секунд на Диму, потом на дочь и в конце концов кивает. Это очень мило. Он и заботится, и ревнует, и не хочет быть тираном. Все вместе делает его классным отцом…
Детвора уходит к Димке в комнату, а Виктор вслед им напоминает, что надо быть благоразумными, не сдерживается все-таки. Посмеиваюсь немного, делаю глоток чая. Мне не хочется начинать рассказ, потому что придется окунуться во все воспоминания. А мне совершенно не хочется. Это больно. Совершенно неприятно, как будто кто-то длинными и острыми когтями душу царапает.
Но да, он достоин того, чтобы знать. Мы виделись-то всего пару раз, но от него столько помощи, даже на расстоянии… Мое сердце чуть ли не как в детстве трепещет уже при виде его. Не хватало мне влюбиться. Я в это чувство не верю давно уже, ничего хорошего от него в жизни моей не происходило никогда.
Делаю еще глоток чая, это немного успокаивает, а потом и вовсе расслабляюсь, когда Виктор накрывает своей ладонью мою руку и чуть сжимает.
– Я не требую, Марин, – напоминает он мне, – и что бы там ни было, ты можешь оставить при себе. Просто… Мне хотелось бы тебе помочь, все, что происходит, уже перешло все границы.
– Нет, я расскажу, – перевожу дыхание и чувствую, как он сжимает руку чуть сильнее. – Но это будет долгий разговор.
– Я готов, – кивает он, и благодаря его спокойствию и действительно готовности ко всему немного успокаиваюсь и я.
– Когда мне было двадцать три, я училась на последнем курсе университета. Рассталась с парнем, ничего серьезного особо не было, но я грустила, потому что в который раз мне не повезло в любви. И во время этой грусти мне повстречался Паша, – называю я его имя, и Витя неосознанно сжимает мою руку крепче и меняется в лице. – Паша был всего на год старше, красивый, галантный, с хорошим чувством юмора, как тогда казалось. В общем, Паша как-то так быстро утащил меня в вихрь новых отношений, что я даже не успела оплакать прошлые. Сама от себя не ожидала, что вот так прыгну в омут с головой, но случилось именно так.
– Семь лет назад это было? – уточняет Виктор. Киваю. Как раз семь…
– Да. Мы начали встречаться, у нас был красивый конфетно-букетный период, мы много гуляли… Я влюбилась по самые уши в него, ничего не замечала вокруг.
– Он же не мог всегда быть пушистым зайчиком, а потом вдруг стать дерьмом редкостным, – хмурится Виктор.
– Нет, я сейчас вспоминаю, что намеки на странности были, но за пеленой влюбленности я не видела. То есть когда он просил меня заменить юбку на чуть более скромную, я просто меняла, и ему не приходилось нервничать. Или он был категорически против моих подруг и постоянно настраивал меня против них. В конечном итоге я поссорилась с ними сама, а его влияние даже не замечала. Ему хотелось, чтобы я была только с ним, он даже помог устроиться в место, где работал он. Мы были двадцать четыре на семь вместе, буквально не отлипая друг от друга. Всего через полгода отношений он приехал ко мне и сказал, что я переезжаю к нему. Без вопросов, просто поставил перед фактом. Я же была счастлива, что так сильно нужна ему. Мы почти не ссорились, однажды только был конфликт, но я сама виновата в нем, и… Мы тогда очень разругались, потому что он просил меня всегда звонить ему, чтобы он забрал на машине, если вдруг оказываюсь где-то без него, а я не позвонила. Встретила давнего знакомого, он подвез, начал приставать… Я рассказала Паше, ну и получила за то, что ослушалась. Говорю же, сама виновата.
– Ты шутишь так надо мной сейчас? – спрашивает Витя. Хмурюсь. Не понимаю, неужели это похоже на шутку?
– Почему?
– Вместо того чтобы пожалеть тебя и втоптать козла в асфальт, он выставил виноватой тебя и заставил считать, что ты и правда виновата? Серьезно ты сейчас это говоришь мне?
– Да я… – А что я? Я не знаю, что сказать. Никогда в жизни не анализировала то произошедшее. Оно просто было. А последние годы в прошлое я старалась особо не лезть. А сейчас вот разворошила, и… Виктор ведь прав. Какого черта я все годы думала, что в ситуации была не права только я? – Проехали. Это в прошлом.
– Прости, продолжай. У меня просто немного подгорает.
– Я вижу, – усмехаюсь. Он очень милый сейчас в своих переживаниях обо мне, я ценю. – В общем, так мы жили долгих три года. Даже чуть больше. А потом я узнала, что беременна… – произношу слова сквозь ком в горле и прокашливаюсь. На лице Громова отражается весь спектр эмоций, и я понимаю почему. Ребенка-то у меня нет, я думаю, он заметил. А Димку я бы никак не успела родить, у нас разница-то с ним девять лет. – Он изменился сразу, стал заботливей, чем всегда, оберегал меня. Позвал замуж. Мы купили кольца, готовились, вовсю искали платье, чтобы несильно виден был живот, в общем, вся эта приятная суета. Перед свадьбой мы уехали на море, я была уже на шестом месяце. Живот был довольно крупный уже, такой шарик, – улыбаюсь сквозь слезы, вспоминая приятные мгновения, – многие думали, у меня двойня. А там был просто очень крепкий мальчишка.