– Где дети? – спрашивает все таким же безжизненным голосом.

– Отправил домой. К нам с Дианой. Я сегодня с тобой останусь.

Не спрашиваю, ставлю перед фактом, иначе не прокатит. Мне не хватит совести оставить ее одну после такого.

– Спасибо тебе, Вить, – она поворачивает голову, не отрывая ее от края ванны, и смотрит на меня. Краешек губы поднимается в болезненной улыбке, а из глаза вытекает слеза. – И прости, что я вот такая. Я бы хотела быть нормальной, правда. Мы могли бы… ну… общаться?

– Помолчи, женщина, бога ради, – закатываю глаза. Что еще за слова? Нормальной… Она и правда себя считает ненормальной или какой-то неправильной? Да у половины страны психические расстройства, что поделать, в такое время живем. Как будто я нормальный… – Кофе или чай?

– Чай, – шепчет она. – Там на полочке стоят баночки с чаем. Вот который с надписью «Нелюбовь» – самый вкусный.

– Понял, – киваю. – Пошел делать. Выползешь сама?

Она снова кивает, и я выхожу из ванной, оставляя ее одну. Главное – не делать из нее сейчас жертву и не вести себя с ней так, словно она сумасшедшая. Это психология, но я и без этих знаний не собирался. Пережить такое, как она, и не ловить истерики и панические атаки – почти нереально. Мне хочется ее вытащить из этого состояния… Нужно только хорошо подумать как.

Нахожу тот самый чай, что просила, завариваю, и, когда он уже настаивается, в дверях кухни появляется Марина, закутанная в халат. Она опирается плечом на косяк и смотрит на меня, поджав губы.

– Виктор Павлович, вы отлично смотритесь на кухне. Не думали сменить профессию и стать шеф-поваром? – устало улыбается она.

– Это ты меня просто на льду не видела, – подмигиваю и раскрываю руки для объятий. – Иди сюда.

Она предложение не отклоняет, идет сразу и обнимает, а я прижимаю ее еще крепче к себе прямо посредине кухни.

Это очень нежное что-то, важное и определенно нужное. Причем нужное нам обоим.

– Почему ты такой хороший? – спрашивает она шепотом, обнимая за торс.

– Я совершенно нехороший человек, к сожалению, – признаюсь ей. – Просто тебе не хочется показывать хреновую версию себя.

– Не-а, – протестует она, – хороший. Плохой никогда бы не смог сделать столько хорошего для практически постороннего человека.

– Ну какой же ты посторонний? – улыбаюсь ей и решаю немного разрядить обстановку. – После вчерашнего и сегодняшнего я вообще обязан на тебе жениться. А ты говоришь – посторонний.

– Ты, работая с великовозрастными детьми, и сам остаешься таким же. Громов Виктор Павлович, вы не пытались повзрослеть? – хихикает она, хотя сил на это у нее почти нет. Но это искренне и от души, поэтому в очередной раз топит мое ледяное сердце в нежности.

– Пытался, – киваю ей, – но мне там катастрофически не понравилось. Эти проблемы взрослой жизни… фу!

– Да уж, – тихонько хмыкает, – и правда. Фу.

– Присаживайся, – говорю ей и отодвигаю стул. – Твой чай.

– Спасибо, Вить, – снова говорит она, – что не дал детям на это смотреть. Мне было бы жутко потом некомфортно.

– Знаю, – киваю ей и целую в макушку, прежде чем сесть за стол напротив. – Поэтому и выгнал их.

– А меня повысили, представляешь? – говорит она. Представляю. Сабирова при мне эту мысль озвучила еще тогда в ресторане, и я понял, что долго затягивать они с решением не будут. – А еще отпуска дали две недели. Вообще не знаю теперь, чем заниматься столько времени…

Мне в голову стреляет шальная мысль. Просто резко, как пулей прошибает!

– Слушай… а полетели с нами на выездную серию, а? И финал! Мы будем в городе, я знаю там одно местечко… Час езды до классной базы отдыха прямо в лесу. Хочу с тобой туда. Как раз у нас будет там день игры и сутки выходной.

– Вить… – шепчет она мне. – Неудобно как-то.

– Неудобно, это когда мы все свалим, а ты тут одна останешься. А остальное очень удобно. Сейчас, короче, дозакажу билет. – Не слушаю ее сомнения и все равно собираюсь увезти с нами. Это будет лучшим решением, как мне кажется. Точно лучше, чем оставить ее тут одну, когда где-то рядом ошивается этот мудак. Пока не разберусь с ним, одну Марину не оставлю уж точно.

* * *

Эти сутки нас очень сблизили. Я, конечно, не уехал от Марины, хотя в какой-то момент она даже почти настаивала, что в порядке и я могу ехать. Не хотела, чтобы я ссорился с Димой, если они с Дианой все-таки станут кем-то больше чем друзьями, а учитывая их частые ночевки…

Но дочери я все-таки доверяю, она неглупая у меня, сама знает, что делает. Надеюсь!

Остался с Мариной, конечно бросать ее одну в таком состоянии не собирался. Надо быть моральным уродом, чтобы сделать так, а я вроде как еще не совсем…

Мы готовили вместе ужин. Как в настоящих романтических фильмах, серьезно. Я даже сказал об этом Марине, и мы вместе посмеялись над этим, а потом включили музыку из одного такого фильма и просто танцевали, улыбаясь друг другу.

Скажи мне кто пару лет назад, что я буду танцевать на кухне с женщиной во время готовки ужина, я бы покрутил пальцем у виска, серьезно. А тут как-то… хорошо было. Давно я не испытывал таких эмоций, честно признаюсь, вдруг почувствовал себя так свободно и легко, как никогда раньше.

Марина – удивительная женщина. Правда. Несмотря на то как ей тяжело, несмотря на то сколько у меня проблем в жизни, нам вместе легко, и я чувствую, что она тоже ощущает это облегчение. Не знаю, как описать. Как будто когда мы вместе, все проблемы не ощущаются такими сложными. Черт… говорю как сопливый подросток. Просто так все странно, башка кипит.

Потом мы поужинали, Марина предложила посмотреть фильм, но уже на пятой минуте засопела у меня на плече. В конечном итоге мы оба уснули и спали в обнимку, чего я тоже не испытывал очень много лет.

Мыслей в голове по поводу происходящего очень много, все они очень разные. Путаются, переплетаются, башка раскалывается, но я вообще не могу сосредоточиться на чем-то одном.

С одной стороны, у меня пацаны, работа и конец сезона, который надо выигрывать. Вполне возможно, что в финале мы столкнемся с «Титаном», чтоб его… И это накидывает на мою шею еще пару миллионов проблем.

С другой стороны, у меня вдруг ожившая и очень насыщенная личная жизнь, которая появилась так внезапно, что я, кажется, абсолютно не был к этому готов. С бывшей женой какой-то ужас, она совершенно перестала слышать и меня, и дочь. Утопает в своей ревности и своих нервах, не понимая, что тем самым делает больно дочери. Меня тоже это очень волнует, потому что я не хочу, чтобы Дианка думала, что ее мать не любит ее. Это чушь. Просто Ира… она всегда сначала говорила и делала на эмоциях, а потом думала. Видимо, в этот раз эмоций было слишком много. Но те слова я просто так ей простить не смогу, да и дочь, думаю, тоже. Но я не хотел бы, чтобы они поссорились и перестали общаться.

И Марина… Что между нами? Хрен поймешь! Ни черта не ясно абсолютно! Мы старые знакомые, которые встретились в настоящем и внезапно друг к другу прилипли. Мне хочется защищать ее и спасать от всяких уродов, вытаскивать из плохих состояний, готовить с ней ужин и, сам себе не верю, танцевать посреди комнаты и смотреть слезливые фильмы, которые я никогда в жизни не смотрел.

Все это надо каким-то чудом распутать, но мне определенно нужно время и немного сил. Впереди выездная серия и финал, рядом будут и Диана и Марина, и это лучшее, что может быть. Они обе будут под моим присмотром, и мне не придется лишний раз переживать за кого-то из них. А дальше разрулим…

Собираемся на игру мы тоже вместе. Точнее… Собирается Марина, а я просто жду, расписывая план. В ледовом дворце есть запасной костюм, так что домой заезжать не придется, и…

И мне очень приятно, что Марина разделяет мою любовь к хоккею. Понятно, что у нее там племянник и она идет смотреть на его игру, но она так много расспрашивает у меня про работу в целом за эти сутки и слушает так увлеченно, что у меня сердце обливается медом от этого.

Невольно, но мозг сам сравнивает Марину и Иру в каких-то моментах, это происходит не специально, у меня нет задачи сравнить и выписать на бумажку плюсы и минусы. Просто сейчас Марина дает мне все то, чего как раз очень не хватало все годы супружества. И, когда я получаю все это, мне автоматически хочется сворачивать горы для женщины.

А возможно, мы с Ирой просто переросли ту подростковую любовь, которая у нас была, поэтому не смогли сохранить отношения в уже взрослом возрасте. Не знаю. Не собираюсь снимать с себя ответственность, но тот факт, что отношения с Мариной – это что-то совершенно иное, неоспорим.

И… отношения? С Мариной.

Мы не обсуждали, в каком мы статусе, но мозг сам выдал именно такую информацию. Отношения. Звучит интересно, конечно, и в целом все происходящее между нами вполне можно этим словом и назвать. Потому что а что это, если не отношения? Полноценные даже!

Мы просто как дети малые бегаем от ответственности и серьезности, потому что не один раз уже о такую серьезность разбивали коленки. А еще душу и сердце, если заглядывать поглубже.

Ловлю себя на мысли, что словосочетание «отношения с Мариной» не дает мне покоя и вызывает улыбку на лице. Улыбку! Это с ума сойти можно. Одна только мысль. Я, кажется, окончательно поехал крышей.

Ну… или я влюбился. Одно из двух.