Юля выгнулась со стоном и запустила пальцы мне в волосы, дрожью отзываясь на каждое прикосновение губ и языка. Я словно прокладывал маршрут по незнакомой местности, пробуя на вкус, упиваясь запахом. И весь мой опыт, все женщины, которых я успел узнать, потеряли прежний смысл, чтобы обрести новый: сделать так, чтобы ей было хорошо. Потому что если будет хорошо ей, то и мне — тоже.
Юля, Юлечка… Солнышко мое рыжее, чудо мое чудесное… Невозможная, непостижимая, единственная… Быть с тобой рядом, смотреть на тебя, тонуть в твоих глазах, обнимать и целовать, входить в тебя и заполнять собою, чувствовать тебя всю, каждым нервом, каждой клеточкой, растворяться в тебе — все это магия, мистика. Как той белой ночью, когда шел по городу и думал о тебе. В тот день, когда увидел тебя и понял, что пропал. Ты только будь со мной, потому что я без тебя уже не смогу. Не бросай меня, никогда, слышишь?
Да, вот так — сплетаясь руками и ногами, вжимаясь и перетекая друг в друга сквозь кожу, кровью по венам, глаза в глаза, в одно дыхание, в один стон… в одно целое…
Юля… моя… люблю тебя…
И откуда-то с другого конца вселенной — возмущенный вопль.
Эй, вы там что, с ума сошли? Забыли про меня?
— Ну надо же, — еще задыхаясь, сквозь барабанную дробь сердца, — мужик сказал — мужик сделал. Обещал не орать — и не орал. Респект!
— Запомни, на чем остановились, — куснув меня за нос, Юля встала и взяла со стула халат.
— Угу, — пробормотал я, куда-то блаженно проваливаясь. — Разбуди только…
Глава 41
Глава 41
Глава 41