Ну я же знал, что эти круглые сплетницы на меня смотрят, поэтому одной рукой обнял за плечи Алену, другой — рыжую Яну, с которой мы познакомились на свадьбе Макса и Нины. Наверняка сейчас чешут языки на тему, что Липкий Юрик неисправим, не может не изображать из себя павлина перед бабами.

Ну как бы да. Красивые женщины мне все так же нравились. Почему бы и нет? А еще нравилось троллить Юльку, которая знала это и старательно делала вид, что ведется. Хотя по-настоящему ревновала только к одной женщине — Милке. Видимо, почувствовала, что это не просто случайный эпизод из прошлого. Я, конечно, поводов не давал, но не стал скрывать, что иногда мы общаемся — и по-деловому, и по-приятельски. Юлька делала вид, будто ей все равно, но я-то понимал, что нет.

На мой день рождения мы решили собрать всех друзей. В предыдущие годы из-за ковида отмечали камерно, в ближайшей перспективе больших праздников тоже не ожидалось. А тут еще заодно и новую дачу возможность обмыть. То есть старую: мы купили ту, которая когда-то была нашей.

Получилось все неожиданно. Когда Юля забеременела, я стал присматривать участок с домом на Карельском перешейке — по детской памяти. Наткнулся на предложение в Орехово, и вдруг оказалась, что это та самая. Лелечка выставила через агентство. Разумеется, мне не продала бы, но Юлька в качестве покупательницы ее не насторожила. Проверял документы и составлял договор риэлтор. Лелечка подмахнула, не посмотрев на фамилию, хотя я боялся, что заметит и в последний момент даст задний ход.

Я даже Юле не говорил, насколько важно мне было получить обратно этот кусочек прошлого. Словно замкнулась какая-то цепь из старого и нового, заполняя дыры во мне, которые никак не могли зарасти.

На майские праздники я приехал на дачу с бригадой рабочих — выносили мусор, белили, красили, приводили в порядок участок. Торопился, чтобы уже в июне отвезти туда Юлю с Тёмой. В последний день прошелся по окрестностям и тайком выкопал пять кустов дикого шиповника, которые посадил у веранды — там же, где и раньше. Несмотря на куртку и перчатки, ободрался так, что Юля косилась с подозрением: что за дикие кошки на меня напали. Один куст засох, остальные прижились и сейчас цвели вовсю, запах долетал даже до лужайки, где жарили шашлыки.

— Папа! — с детской площадки, где под присмотром восьмилетней Варвары копошилась мелюзга, ко мне бежал Тёмка и, кажется, собирался плакать.

— Довели бабы парня, — вздохнула Алена. — Опять Танька, наверно. Юрка, ну объясни ты ему уже, что пожестче надо быть, чего он у вас размазня такая?