— Ален, он знаешь как в садике дерется? Никому из мальчишек спуску не дает. А от девчонок все терпит.

— Вот и будут на нем всю жизнь кататься, ноги свесив. Тёма, ну что случилось? Таня тебя обижает?

— Они бабочку поймали, — всхлипывал Тёмка, обнимая меня за шею. — И крылья ей хотели оторвать. Я не давал, а они все равно.

— Так, пойду наведу шороху, — Алена с грозным видом направилась к стайке девчонок, а я достал платок и высморкал Тёмке нос.

— Папа, они сказали, что я ябеда, — жаловался он, всхлипывая.

Пришлось включить юриста.

— Ничего подобного. Ты ведь им говорил, что так нельзя делать? Что позовешь кого-то из взрослых?

— Да. А Танька сказала: ну и катись, ябеда.

— Вот если бы ты тайком прибежал и пожаловался, тогда да. А так ты предупредил и пошел за помощью, когда сам не справился. Просить о помощи не стыдно, запомни. Пойдем с тобой на кухню, посмотрим, как там дела.

С троюродными сестрами Тёма не ладил. Старшая считала его малышней и смотрела свысока, а младшая без конца задирала. Он вовсе не был, как выразилась Алена, размазней и за себя вполне мог постоять. Но к девчонкам относился… трепетно. Забавно, что у всех наших друзей были как раз дочки, настоящий цветник, и в нем единственный парень.

Ну вот, еще один дамский угодник растет, вздыхала Юля. Чем плохо, возражал я. Лучше, если бы он их лупил? Главное — задать правильный вектор.

С Тёмкой у нас было полное взаимопонимание. Юльке он иногда устраивал капризы и даже истерики, меня слушался беспрекословно. Поначалу, может, и проскальзывали невольно мысли, что это не мой ребенок, но очень быстро полностью сошли на нет. Особенно с тех пор, когда я его официально усыновил. Точнее, установил отцовство, поскольку в свидетельстве о рождении у него стоял прочерк, что свело сложности в ноль.

Сейчас, когда ему шел пятый год, я отчетливо понимал: именно Тёма стал цементом, который намертво скрепил нас с Юлей. Не будь его, скорее всего, ничего не получилось бы. Ее недоверие к красивым мужчинам со скверной репутацией росло из такой глубины, что рано или поздно выжгло бы все. Она сомневалась бы и ревновала, я бы злился, и кончилось бы все разрывом, который буквально уничтожил бы нас обоих. Но мое теплое отношение к ее ребенку, со временем превратившееся в искреннюю любовь, изменило все. Она мне поверила! А уж каким счастьем Тёмка стал для нас обоих! Если бы сейчас вдруг пришел какой-нибудь гребаный маг и предложил отмотать все обратно, чтобы его не было, боюсь, ускакал бы прочь на одной ноге и с волшебной палочкой в заднице.