— Юлька? — обалдело захлопал глазами Макс. — Так ты… с ней?
— Нет, — я убрал телефон. — Не с ней. Но появился шанс. Не факт, что смогу его использовать. Больше скажу, я пока даже не уверен на сто процентов, что хочу его использовать. Но он есть. А вот если бы не пошел тогда на ее посиделки и не предложил довезти до дома, точно не было бы. Делай выводы.
Макс задумался. Потом тема сама собой мутировала в тонкости грузинской кухни, в которой он хорошо разбирался. Потом ему начала названивать Заечка, мы быстро доели и вышли.
— Холодно-то как, — Макс поежился и спрятал руки в карманы. — И снегом пахнет.
— Ну а что ты хочешь, — хмыкнул я, снимая сигналку. — Завтра зима.
Глава 35
Глава 35
Глава 35
— Смотри, какой снег, — стоя у окна, сказала я Тёме, как будто он и правда мог увидеть. — А ты там сидишь и не чешешься. Пора на выход!
— Не торопи парня, — засмеялась соседка по палате Вика. — Ему там хорошо. А тут начнется сразу — холодно, голодно, мокро, колики, газики. Не успеешь оглянуться — ясли, садик, школа, институт. Свадьба, ипотека.
Я всегда любила первый снег. Настоящий, а не те несколько снежинок, которые тут же тают. Сейчас крутила такая метель, что за ней не видно было улицы. Все белое, чистое — как будто и жизнь с чистого листа. Не перечеркнуть прежнее, а просто перевернуть страницу и продолжить на новой. И для начала Тёмкиной жизни — идеальный день.
Пискнул телефон.
«Юль, ну как?»
«Никак, — улыбаясь, ответила я. — Не хочет».
«Точно слоненок. Ну, может, надумает еще? 1.12 — хорошая дата для дня рождения. Первый день зимы».
«Устала ждать».
«Ну ничего, немножко осталось, потерпи».
— Это твой? — подобралась поближе Вика. — Мужик твой? У тебя всегда такой вид, когда пишешь. Загадочный.
Уж на что первые мои соседки были болтливые, но когда они благополучно родили, я поняла, что зря мечтала, как бы они поскорее ушли. Сначала ко мне подселили Галю, но у нас с ней контакта не вышло. Затем пришла Вика — и понеслось. Барышни нашли друг друга. За десять дней я узнала о них все: детские болезни, привычки их котиков, размеры членов мужей, любимые позы в сексе и так далее, до бесконечности. Втыкала наушники и уходила в телефон. Но сейчас Галю забрали на какие-то процедуры, и Вике было скучно.
— Нет, — отрезала я, четко дав понять, что обсуждать это не намерена.
Да и что обсуждать? Даже если бы и захотела, все равно не смогла бы обозначить Юру каким-то одним словом. И не одним тоже. Да, между нами что-то было — но вот что? Все плавно развивалось без каких-либо выяснений и деклараций. Как будто в марте я нажала на стоп, а он вдруг взял и отжал эту кнопку. Я и радовалась, и боялась. Причем одинаково боялась того, что ничего не выйдет, и того, что может получиться.
Раньше боялась того, что он легко променяет меня на кого-то еще. Сейчас этот страх хоть и не ушел совсем, но спрятался в тень. На первый план выступило другое: сможет ли Юра принять Тёму. Не просто смириться с его существованием, а именно принять — как часть меня.
Да, мне нужно было или все, или ничего. Только так. Поэтому просто ждала. И надеялась, что, если вдруг не сложится, буду плотно занята ребенком, и он не позволит слишком сильно переживать. А пока… пока радовалась забавным сообщениям и беспокойству за меня. И даже давно осточертевшему молочному супу, который доставка каждый день привозила на обед.
— Юля, не переживай, — уговаривала лечащая Алла Петровна, энергичная дама за сорок. — Сроки — это все очень приблизительно. И день овуляции может плавать, и день зачатия не всегда точно известен.
— Точно известен, — бурчала я. — Иначе постинор сработал бы.
— Все равно, до сорока одной недели — это норма. В любом случае ждем до понедельника.
Пятница, суббота, воскресенье — ничего. Только немного ложных схваток, или, как мерзко называли их мои соседки, треников. Но живот опустился, да и другие признаки говорили, что уже вот-вот. В воскресенье навестила Света — успокаивала, подбадривала, пообещала к выписке вылизать квартиру и приехать за мной вместе с Филей.
В понедельник я проснулась в половине шестого утра от ощущения, будто что-то во мне лопнуло. По простыне растекалось мокрое пятно. Воды? Но ничего похожего на схватки не было. Я нажала кнопку вызова медсестры.
— Ну подтекают воды, ну и что? Не пожар, — зевая, скривилась она. Но простыню поменяла, а влажную отдала мне. — Сложите сухим между ног и спите пока, силы понадобятся. Придет врач, посмотрит, что с вами делать. Если схватки начнутся — зовите.
Мне даже удалось подремать. К десяти часам схватки так и не начались. Приехала Алла Петровна, которую мы с Тёмой сдернули с выходного.
— Так… — задумалась она, осмотрев меня. — Пятый час пошел. На сорок первой неделе это не есть гуд. Сейчас пузырь проколем, воду спустим и посмотрим. Если не стартуешь, будем окситоцинчик капать.
Господи, как же это было больно!
— Юля, терпи, — уговаривала Алла Петровна, выжимая из меня воду. — Рожать-то как будешь?
— А эпидуралку? — проскулила я.
— По показаниям. Не всегда ее можно делать. А если захватит сами роды, не почувствуешь потуги. Так что посмотрим.
Прошло еще два часа, и меня отвели в предродовую палату. В последний момент я спохватилась и написала Юре, чтобы не заказывал суп. И добавила:
«Кажется, процесс прошел. Надеюсь, что сегодня».
«Держись, Юлечка. Все будет хорошо!» — тут же прилетело в ответ.
В дородовом отделении палата у меня была стандартная, а вот родовой бокс с предродовой уже платный, индивидуальный. Вполне так приличный.
— Муж будет присутствовать? — спросила медсестра, которая ставила капельницу.
— Нет, — ответила я, глядя в потолок.
Вот вроде бы и привыкла уже за девять месяцев, а все равно ошкурило. А сколько их еще будет, вопросов этих. И ребенок рано или поздно спросит, где папа.
— Так, Юля, — в палату вихрем влетела Алла Петровна, — как только начнет тянуть, позовешь акушерку. Сразу предупреждаю, будет больно. Может, даже очень больно, окситоцин дает схватки сильные и быстрые.
— Спасибо, обнадежили, — вздохнула я.
— Ну извини, — она развела руками. — Уж как есть.
Просто любимая дочь фортуны, думала я, глядя в потолок. С капельницей ни походить, ни на фитболе попрыгать. Дотянулась до телефона и написала Юре:
«Ты очень занят?»
«Не особо, — ответил он тут же. — А что?»
«Поговори со мной, пожалуйста. Лежу под капельницей и жду схватки. Тоскааааа».
***
Может, кому-то там окситоцин чего-то и давал, а мне — вот вообще ничего. Как будто глюкозу капали. Два раза увеличивали дозу, без конца измеряли давление у меня и сердечные сокращения у ребенка, проверяли раскрытие, которое сначала вроде пошло, а потом застопорилось.
«Что-то со мной не так», — жаловалась я Юре и получала в ответ вариации на тему «держись, все будет хорошо». Впрочем, мне было без разницы, какие глупости он там писал, лишь бы оставался на связи.
— Какая-то ты, Юля, неправильная, — вздохнула Алла Петровна, в третий раз увеличив дозу. — Это уже предел. Если сейчас не сработает, будем кесарить.
Организм испугался, да так, что я взвыла: схватки начались неожиданно и резко, сразу пошли часто, причем не в живот, а в поясницу, раскатываясь оттуда тянущей болью по всему телу.
«Блин, как больно-то!» — ныла я в воцап в перерывах, которые становились все короче, и даже не особо вчитывалась в ответы.
«А что, совсем без обезболивания?»
Хороший вопрос, Юра!
В капельницу добавили чего-то, но это не помогало. Я клянчила эпидуралку и получала один и тот же ответ: еще рано. А потом вдруг стало поздно. Закружилась голова, в ушах зазвенело, сердце колотилось за сотку.
— Прекрасно, — вздохнула Алла Петровна, в очередной раз измерив мне давление. — Доза высокая, пошла реакция на окситоцин. Сто на семьдесят, это маловато. Не страшно, но эпидуралку нельзя. Хорошо, что не поставили, все равно пришлось бы снимать. Ведь как чувствовала же!
«Юр, ты поезжай домой, — спохватилась я в начале седьмого. — Еще не скоро. Ночью, а может, даже и утром. Если не сдохну».
«Ненене, какое сдохну?! Не вздумай! Хочешь, буду по дороге голосовые отправлять? Или просто наберу?»
«Набирать не надо, я тут в основном матом разговариваю. А голосовые — класс, давай, спасибо. Новости какие-нибудь рассказывай, да все равно что. А я писать буду между схватками».
Он ехал домой, записывал сообщения, и я слушала их под схватку, завывая в голос. Потом, когда немного отпускала, набивала ответ.
«Забыл, сегодня свеженькое. У нас в Лемболово медпункт грабанули. Выбили стекло, вынесли лекарства. Хотя не знаю, что там можно было тащить, хлам всякий. Макс сегодня в академии, завтра поедет акт составлять. Вот только хрен он туда пролезет на своей табуретке, все снегом завалило. Как думаешь, что бы я сделал на его месте?»
«Не знаю, что ты, а я бы уломала Нинку на джипе».
«Во-о-о! Аналогично. А давай свой закрытый тотализатор устроим? Спорим, что они вдвоем поедут?»
«Блин, Липкий, ну что мы за свиньи???»
«Я свинья и ты свинья, все мы, братцы, свиньи. Помнишь, из какого мульта? Ну так что? Спорнем?»
«Кошкин дом. Нет, не спорнем. Потому что я тоже за это».
«Ну и ладно. Ставки сделаны. Либо оба выиграем, либо проиграем».
«ЫЫЫЫЫЫ, КАК БОЛЬНО!!! Одна надежда, если я умру, Тему Света заберет. Или Филя с Аленой».