А потом он все-таки обернулся. На секунду мы встретились взглядом, а потом я сдернула с места едва ли не бегом, насколько позволял живот.

Ревела еще долго — благо никого в отделе не было. Потом прошмыгнула в туалет, пряча распухшую физиономию, всю в потеках туши, умылась, долго стояла перед зеркалом, пока кто-то не зашел. Вернулась к себе, легла на диван, закинув ноги на спинку.

Оказывается, бывает и вот так — когда одна секунда меняет все. Не просто так, конечно, не на пустом месте. Что-то долго копилось, где-то глубоко шла какая-то химическая реакция. А потом, казалось бы, такая мелочь, песня, под которую мы танцевали, — и взрыв! И вот теперь я сидела в воронке и повторяла про себя одно и то же.

Твою мать, что же я наделала?!

Ведь уверена была, на сто процентов уверена, на двести, что права. А если вдруг и появлялись сомнения, давила их, как тараканов. Потому что не может такого быть, чтобы человек изменился. Люди не меняются.

Каждый оберегает свое сердце как может…

И что теперь?

А ничего.

Зачем ты ему теперь — с чужим ребенком в животе? Если он и жалеет о чем-то, то лишь о том, что все сложилось именно так. Что ты такая дура.

«Ах, Юра, Юра, Юра, я такая дура» — да-да, это про тебя.

Что, Юля, открылись наконец глаза? Все поняла? У тебя был шанс полюбить по-настоящему, но ты его убила своими руками. Проглоти это сознание своей терминальной тупости и живи дальше. Как сможешь. Через два месяца у тебя будет ребенок. Вот ради этого и живи.

Плакать не имело смысла, но… все равно плакалось. По вечерам, когда смотрела в окно на ярко-желтые клены во дворе. Еще несколько дней, и пойдут дожди. Листья облетят, все станет голым и унылым. Как у меня на душе.

Тем временем Макс опять полаялся со своей Зоечкой. Одну ночь провел в офисе на диване, а на выходные его приютил Юра. В понедельник с больничного вышла Нина. Мы с Кристиной выкладывали ей новости, и я заметила, как блеснули ее глаза, когда она узнала про Макса. Мне хотелось заорать: да не будьте вы такими идиотами, как мы, поговорите наконец… пока не поздно! И я даже попыталась как-то подползти к этой теме, но тут появился он сам, и разговор пришлось свернуть.

Нина полдня поглядывала в сторону «аквариума», думая, что никто не замечает, а потом… Потом снова приперлась Зоя. Даже нам с Кристиной, хотя мы наблюдали это уже не раз, было неприятно, а уж как зацепило Нинку, можно было только догадываться. А как резко она скисла, когда они ушли вдвоем… Разве что не плакала.

Я не знала, донесли ли до нее сплетни о нас с Юрой. Вряд ли, это продукт скоропортящийся, да и она особо не спешила с кем-то сблизиться, общалась в основном с нами. Но мне вдруг захотелось ей обо всем рассказать.

Нинка, ну вас же тянет друг к другу, слепому видно. Забей ты на Зойку, сделай хоть шажок навстречу. Или хотя бы намекни, что ты одна. Не повторяй моих ошибок, они слишком дорого обходятся.

Но как начать такой разговор без повода?

А на следующий день и правда стало поздно. Когда Макс приехал с тортом и сказал, что они с Зоей подали заявление в загс.

Нет, ну мы знали, что этим может кончиться, но все-таки надеялись, что он умнее. Нинка пыталась держаться. И даже заявила с улыбочкой, отрезав кусок торта:

— Главное не передумать. А то мы вот с Германом три раза заявление подавали. Привычка у нас такая уже — заявление подавать.

И тут я не выдержала:

— А кстати, прилетел твой Карлсон-то?

— А куда он денется, — хмыкнула Нина, бросив на Макса косой взгляд. — Конечно, прилетел.

Я даже растерялась. Это она сейчас врет? В ответ на его новость? Или на самом деле сошлись снова?

— А что, улетал? — Макс как-то резко взбледнул лицом.

Боже-е-е, ну почему мужики такие слепоглухонемые идиоты?! Хотя… некоторые бабы ничем не лучше, уж нам ли не знать.

— Ну ты же сам говорил: плюс ссор в том, что потом можно мириться, — пожала плечами Нина.

***

Потом я все-таки ее спросила. Без привязки к Максу. Словно между прочим. Даже не спросила, а заметила: мол, ты не говорила, что твой вернулся.

— А чего там говорить? — ответила Нина замогильным голосом, старательно глядя в монитор. — Обычное дело. Сколько раз за шесть лет ссорились, мирились, расходились, сходились. Рутина.

— Нас всех как будто из одной кастрюли разлили, — вздохнула я. — Тебя, меня, Макса. У всех по одной схеме. Хотя я не думала, что он все-таки женится.

— Это его дело, — отрезала она, и в глазах включился красный сигнал светофора: хватит, замолчи.

Я замолчала. Но больно за них было почти так же, как за себя. И Макс не будет счастлив с Зойкой, а уж Нина… Кому как не мне знать, насколько выматывают такие отношения «пришел — ушел». Может, конечно, у них совсем другая причина, но суть все равно та же: и не вместе, и не врозь. А тут еще мужчина, к которому тянет, женат. Не «попробуем, может, получится», а реально будет женат. Наверняка и дети появятся, Заечка своего не упустит. Они записались в очередь во Дворец бракосочетаний, а там долго, и до января время еще есть, все может случиться. Но надеяться на это… такое себе.

А вот если бы я сейчас узнала, что у Юрки кто-то появился?

Ой, нет, лучше не знать. Я вспомнила, как бомбануло, когда он вздумал пофлиртовать у меня на глазах с Нинкой. Вполне возможно, что кто-то и есть. Столько времени молодой привлекательный мужик вряд ли будет один. Но спасибо ему за то, что не здесь. Другой вполне мог закрутить с кем-нибудь, не отходя от кассы. Назло: смотри, курица, и рви волосы на жопе. Ты сама этого хотела, а я точно не пропаду.

Я с нетерпением ждала декрета, хотя плохо представляла, чем буду заниматься два с лишним месяца. Но уже одно то, что не придется каждый день таскаться с животом в метро туда и обратно, представлялось волшебной сказкой.

А еще — от всех подальше. Куплю потихонечку все необходимое — хотя до сих пор и неизвестно, кто родится. Я так поверила, что будет мальчик, а вдруг нет? Да неважно, полно продается вещей унисекс. Назову не Тёмой, а Томой. Приведу квартиру в порядок. Буду читать добрые, приятные книги, смотреть фильмы. Гулять в сквере. Обучалки всякие найду — про роды, про уход за младенцем. А то уже вот-вот, а я все откладывала: успею, мол.

— Юля, ты ведь в пятницу последний день? — поймала меня в коридоре Маринка. — Гендер-пати будешь делать?

— Чего делать? — не поняла я.

— Вечеринку с развлекушками. Кто правильно пол ребенка угадает. Ну всякое такое, ты разве не знаешь?

Я понятия не имела обо всех этих делах. Заглянула как-то на форум для беременных, но через пять минут удрала, не выдержав специфической терминологии и не менее специфических обсуждений. Маринке с двумя дошкольниками было виднее.

— Мариш, я и пол-то не знаю. Не показывает.

— Ну тогда бейби-шауэр, — видя, что я обалдело хлопаю глазами, она рассмеялась. — Да не бойся, это не больно. Купишь торт, попьем чаю у вас в отделе, подарки подарим. Или тебе как лучше — деньгами?

Поскольку мы регулярно отстегивали деньги на культмассовые нужды, выдрыкиваться, что мне ничего не надо, не имело смысла.

— Наверно, деньгами, — подумав, решила я.

— Окей. Соберем и сбросим тебе на карту. А в пятницу к концу дня жди нас в гости. Заказать торт уже не успеешь, ну хоть из кондитерской.

Ну хоть из кондитерской? Да они рехнулись все, вот мода пошла заказывать у домашних кондитеров дизайнерские тортики с конским ценником. Красиво, конечно, но понтов больше. Да и стремно у незнакомого человека еду покупать, которую он на своей кухне готовит. И самое интересное, некоторые на полном серьезе уверены, что раз они так делают, значит, и остальные должны, иначе не по феншую.

Я понятия не имела, сколько будет этих самых «нас», которые забегут в гости, поэтому купила два торта, конфет и печенья. Нашествие началось где-то за час до конца рабочего дня. Кто-то забегал пожелать удачи и ухватить горсть конфет, кто-то оставался. Забегали на минутку больше мужчины, считавшие участие в бабских посиделках по такому поводу чем-то ниже своего достоинства. Но отметились так или иначе почти все, даже Сафонов заглянул. Было очень странно, что люди могут сначала сплетничать о тебе за спиной, а потом вроде бы вполне искренне желать всего наилучшего.

Сумма на карту упала неожиданно большая, чем я рассчитывала. Формально эти культмассовые сборы были добровольными, но обычно сдавали все — потому что не сдашь раз, не сдашь два, а потом и тебе никто не даст. А вот сколько — это каждый решал сам. Кроме того натащили еще кучу детских вещей и игрушек, хоть и бэушных, но вполне приличных. Набралось три больших пакета.

Замужние тетки, разумеется, рассказывали про свои роды, детские болезни и прочие мамские радости, нисколько не стесняясь Макса. В самый разгар веселья раздался тот самый хорошо знакомый стук, от которого по спине пробежала холодная змейка.

Открыв дверь, Юра остановился на пороге.

— К вам можно? Или тут только девочки?

— Ну я точно не девочка, так что заходи, — приглашающее махнул рукой Макс. — Разбавим цветник.

Вручив мне какие-то игрушки, Юра отрезал себе торта и присел на подлокотник дивана. Я заметила переглядывания и многозначительно приподнятые брови — но мне уже было все равно. Все равно, что будут говорить об этом. Важнее то, что я чувствовала сейчас. Не ждала его, но то, что пришел… Было и горько, и как-то… странно. Приятно, тревожно, нервно? Наверно, все сразу.