— Ну ты, конечно, Агусь… — брякает Мадина со смесью интонаций, из которых я вычленяю лишь скепсис. — Собрала в себе лучшие качества: сногсшибательную красоту, гениальный ум, невероятную токсичность и чувство юмора на грани мордобоя.

Сглатываю, и продвинутый таким образом ком проваливается в желудок камнем.

— Хочешь сказать, меня трудно полюбить? — отстреливаюсь по привычке, оборонительно.

— Вовсе нет, — вздыхает Мадина. — Но зачем тебе его ломать?

Ишь, запереживала! За кого!

— Потому что он ломает меня! Беспощадно! А я не сдамся! Я не проиграю!

— В каком смысле ломает? — уточняет настороженно.

— Воюет со мной! Пять лет! — кричу и снова трясу руками.

Андросова резко выпрямляется. Кажется, подбираясь, даже живот втягивает. Смотрит так, словно я сказала что-то вроде: «Он тычет в меня ножом».

— Господи, Аги… Ты меня пугаешь! Что значит «воюет»? — допытывается, подаваясь вперед. — Он что, издевается? Запугивает? Унижает? Причиняет вред? Что???