Я правда не могла. Но и забыть, как сказала Мадина, тоже. Поэтому и пошла вразнос, выдавая блог за блогом. Пусть пошевеливается. Последний шанс ему. А нет… Тогда уж в абсолютный холод уйду.

Эпизод пятидесятый: Критическое давление

Эпизод пятидесятый: Критическое давление

— У каждого приличного человека должно быть музыкальное образование, — слова папы.

— Недавно наткнулась на исследование, в котором говорилось, что люди, занимающиеся музыкой, показывают более высокую устойчивость к стрессу. Ну и не стоит забывать, что слуховой дефицит — фактор риска для деменции, так что тренировка этого канала мозга — своего рода профилактика, — слова мамы.

Вспоминаю этот чес, как только оказываемся рядом с музыкальной школой, которую я месяц назад успешно окончила, а Нечаев — просто бросил. Да, эта часть жизни позади, но мы ездим в старый район ради кафе, где за последние полгода привыкли обедать.

Всегда немного неловко, что Каролина Натановна машет нам из окна, едва Егорыныч глушит мотор. Я, как обычно, делаю вид, что не вижу ее, а вот чешуйчатый, стянув шлем, отбивает честь. Игнорирую этот обмен, хоть и байтит, когда кто-либо уводит фокус внимания Нечаева. Пусть и ненадолго. Гудят все нервы, пока, соскочив с мотоцикла, не встаю перед ним, возвращая себе полный контроль над его вниманием.

Грациозно разглаживая форму, с хищной нежностью скольжу затяжным взглядом по врагу — пока еще непобедимому и неподвластному, но уже вот-вот падущему передо мной.

От предвкушения, азарта и нетерпения прямо-таки потряхивает. С трудом держусь, чтобы не ускорить события.

Егорыныч меня тоже с повышенным, буквально голодным интересом рассматривает. Хам редкостный! Не шифруется ведь, несмотря на те самые принципы, которые он, что очевидно, поклялся носить и пропагандировать вместе со своей заповедной фамилией.

Только я примиряюсь с заливающими тело лихорадочными волнами, этот поразительный скот, выкатив кривоватую ухмылку, ляпает:

— Что на тебе за башмаки? И правда бабкины хранишь и лелеешь?

К подобному я не готова. Не после публикаций.

«Все, чего я хочу — бы. Обнять бы. Поцеловать бы. Прижаться бы…»

Он же не собирается делать вид, что не читал? Что ничего не происходит? Что не ради того, чтобы объясниться, задолго до конца уроков приехал?

Грудь сдавливает. И тут же, почти синхронно с этим сдавливанием, за ребрами разворачивается уже знакомая, но никак не поддающаяся контролю, жутко меня измучившая огненная стихия, жадно лижущая языками пламени горло, легкие, ядро солнечного сплетения.