— Она в курсе, что ничего нет?

— Ну я ничего не предлагал, — отмахиваюсь уже менее уверенно.

Осознаю ведь, что в любом случае косячу.

Зачем я ей звонил? Зачем встречался? Зачем звал на выпускной?

Блядство.

Самое тяжелое — не развалиться сейчас. Перед отцом. Он ведь смотрит взыскательно. Видит насквозь. И уже взывает к ответу.

— Не теряйте меня, когда появитесь. Частично пропущу, — меняю тему. И не то чтобы удачно. — Надо к Агнии мотнуться. Остались вопросы. Мы в ссоре два месяца. Это… — хриплю и замолкаю. К горлу подходит какой-то булыжник. Перекрывает, блядь, все. Душит. Закатываю глаза под потолок. Хрен знает, что там ищу. А потому не нахожу. Спускаюсь обратно вниз. До тех пор, пока веки не закрываются. Стискиваю пальцами переносицу и, наконец, выдавливаю: — Это дно.

Папа с реакцией не спешит. Дает мне время.

— Дно? — переспрашивает, когда открываю глаза. Может показаться, что особо моим состоянием не обеспокоен. Нога на ноге, сверху планшет, стакан в руке — даже позу не сменил. Но взгляд и тон выдают столько участия в моей жизни, что на мгновение становится тесно. — И зачем ты туда угодил? Кто виноват?

Вскрывать подробности возможности нет. Говна ведь столько — затопит, не разгребу.

— Если честно, не знаю. Сам не понял.

— Неправильный ответ, сын. Женщина априори не может быть виноватой. Она не руководящая сила в союзе. Не ведущая. Если что-то пошло не так — значит, ты был слаб. Где-то упустил, в чем-то недодал. Не вытянул. Именно ты, сын. Мужчина отвечает за двоих. А если уж опустился на это самое дно, подумай теперь, с чем оттуда выплывешь. Потому что такие ямы даются не просто так. Даются, чтобы человек понял, чем он владеет, собрал все ресурсы, взвесил и направил в нужную сторону. Сила — энергия действия. Ее потенциал растет только в движении. А ты чем занимался два месяца? Сейчас честно. Я наблюдал. Мне все ясно. Хочу, чтобы ты сам понял, принял и сам озвучил.

— А я хочу заявить, что вы ни черта не в курсе, кто такая Агния. Она неуправляемая. Попалась бы такая тебе, Яну… Кто бы справился? Нет, я, конечно, собираюсь. Я справлюсь. Но не надо говорить, будто это легко. Ее трудно вести. Пока невозможно.

Папа ухмыляется. Чтоб его, почти смеется.

— Все по силам дается, сын. Бог увидел в тебе потенциал именно на эту женщину.

Краснея, пытаюсь догнать: прикалывается он или говорит серьезно. Хотя когда это отец с таким шутил?

— Она Филатова… Я… Ян… — выжимаю последние аргументы.

Папа тут же закрывает вопрос:

— У Яна нет никаких проблем с Филатовыми.

— Да, но…