– Законно-законно, – отозвался дядя Дима, подкручивая инвалидное кресло по направлению к нам. На коленях у дяди лежал крупный термос и несколько пластиковых стаканчиков, вложенных один в другой. – Я позвонил Константину. Он скоро приедет и заберет тебя.

Я прикусила губу, чтобы не сказать лишнего. Меньше всего мне хотелось, чтобы Костя узнал о произошедшем. Мысленно я представила, как он эту же новость рассказывает маме и вместе они предаются панике. Гадают, откуда такая аллергия могла взяться у дочери, а главное – каким образом теперь уберечь от новой опасности. Как будто мало было поводов за последнее время для волнения. Впрочем, раз ранее мне не приходилось сталкиваться с аконитом, то он растет далеко не везде. Второй раз я ошибки не допущу, засмотревшись на красивый цветочек. В этом я была уверена на сто процентов. С досадой я осознала, что даже пытаясь уберечь родителей всеми возможными способами, я все равно умудрилась подбросить им новый повод для тревоги, сама того не желая.

– Не стоило, дядя Дима… – неуверенно проговорила я, но в ответ мне лишь протянули стаканчик с горячим чаем.

– Пей, – скомандовал дядя. – Полегчает.

Стакан приятно согревал ладони, но приходилось держать его обеими руками с осторожностью, избегая соприкосновения с пострадавшими пальцами.

– Спасибо.

– Эй, я все еще жду, что кто-нибудь объяснит, какого черта аконит растет у вас на заднем дворе! – Татьяна повысила голос, привлекая внимание. Денис молча облокотился о стойку, смотря перед собой, точно там могло найтись что-то интересное, в то время как дядя невозмутимо принялся отвечать:

– А что тут объяснять? Моя жена готовит настойки для наружного применения из аконитового корня. Очень помогает от болей в пояснице, да и не только, знаешь ли. Вот будешь в нашем возрасте, тебе настойка тоже пригодится. – Он грустно улыбнулся и отхлебнул немного чая. – Татьяна, кажется, да? Ты бы тоже от напитка не отказывалась. Ромашка отлично снимает стресс.

– О, благодарю, – наигранно радостно ответила она. – Как-нибудь обойдусь. Мало ли что вы туда еще добавили.

– Тань, – я мягко позвала ее, надеясь хоть немного разрядить обстановку, – никто не виноват в том, что произошло. Успокойся.

– Успокойся? Скажешь это своему отцу, когда он приедет, – парировала Ростова, мои слова разозлили Таню еще сильнее. – А я сваливаю.

С этими словами она развернулась и проследовала к выходу. Повернув ручку, Татьяна с силой дернула дверь на себя. Раздался треск, но замок не поддался – заперто.

– Это еще как понимать?

Дядя пожал плечами и вновь отпил.

– Я закрыл магазин, пока не приедет Асин отец. Можешь взять ключи со стойки, если тебе действительно нужно уйти, – он добавил мягче. – Испугаться в ситуации, подобной этой, нормально. Я видел, как ты замерла у стойки. С каким ужасом смотрела на Асю и не знала, чем помочь. Растеряться не стыдно. В конце концов, ты всего лишь дитя. Теперь все позади.

Слова дяди попали в цель, судя по тому, как Татьяна замерла под дверью. Ее губы сжались в плотную тонкую линию, и я уже ждала, что сейчас на дядю выльется гнев одноклассницы, но Дмитрий продолжал:

– Твоя подруга в полном порядке, могу тебя заверить. Если захочешь, я расскажу, что сделать в следующий раз. Ты растерялась, потому что у тебя просто нет опыта. Я могу тебя научить, если хорошо попросишь, конечно. И перестанешь кричать.

Лицо Тани изменилось. Еще мгновение назад одноклассница была полна гнева, теперь же Ростова стояла с выражением не то сожаления, не то облечения, что кто-то наконец смог понять ее истинные чувства. Таня переминалась с ноги на ногу, борясь с нерешительностью: уйти или остаться? С минуту-другую все молча ждали, что Татьяна выберет, и вскоре одноклассница неспешно вернулась ко всем.

– Покажите, – в свойственной Ростовой манере начала она, а потом мягче добавила: – Пожалуйста.

* * *

Костя приехал через час. К тому моменту на город опустились сумерки, и лежащий на улице снег приобрел дымно-голубоватый оттенок, словно никогда и не был белым. Денис перед уходом вручил мне пластиковый флакон, похожий на тот, что использовал для промывания волдырей.

– Что в нем? Это ведь была не перекись, да? – уточнила я, задумавшись, что буду делать, если раствор закончится или просто не окажется под рукой. Я потянула за защитный колпачок и принюхалась, но не уловила никакого аромата.

– Нет, не она. На самом деле ничего особенного: мама настаивает воду на серебре и считает, что это хорошо влияет на порезы, мелкие раны и прочее. Говорит, серебро обладает антисептическими свойствами.

Я подумала, что большей чуши в жизни не слышала, и готова была списать наивность Дениса на возраст, но он меня приятно удивил:

– Знаешь, я сам в это не очень верю. Но мне и самому всегда помогало после соприкосновения с аконитом. У нас в магазине раковины нет, а засовывать твою руку в туалет… ну, знаешь, не лучшая идея.

– То есть, если в следующий раз я прикоснусь к акониту…

– …просто промой хорошенько водой. Вот так просто.

– Спасибо, Денис. За все, – проговорила я и осознала, что Костя с девочками уже подошли к машине. – Мне пора.

– Пока, Ася, – проговорил Денис мне вслед.

* * *

Я забралась на пассажирское сиденье рядом с отцом. В салоне сохранилось тепло, машина еще не успела остыть. Играла тихая музыка, и ярко пахло еловым освежителем. Должно быть, Костя повесил на зеркало заднего вида новый, хотя внешне он едва был отличим от старого. К удивлению, отец и словом не обмолвился о произошедшем. Смотря на него, было невозможно сказать, что Костя беспокоится. Напротив, как ни в чем не бывало он принялся расспрашивать девочек о делах в школе и предстоящей дискотеке. Таня с Дашей тут же начали с воодушевлением рассказывать о номере. Ростова даже упомянула, как боролась с матерью и всем родительским комитетом разом, которые вбили себе в голову, что Хэллоуин – воспевание Сатаны.

– Я, кстати, никогда не интересовался историей праздника. Кто-нибудь из вас знает? – Он бегло посмотрел на одноклассниц через зеркало заднего вида и вновь сосредоточился на дороге.

– О, я! – с удовольствием воскликнула Даша.

Не человек, а энциклопедия. Всегда жаждет новых знаний и готова при первой же просьбе ими поделиться, в то время как стоило речи зайти об обычной жизни, а не книгах, энтузиазм Романовой тут же прятался под мантию из робости и скромности.

– Когда-то, в районе десятого века, если я не ошибаюсь, – у меня были сомнения, что Даша вообще может в чем-то ошибаться, отчего я улыбнулась, – у кельтов был праздник окончания сбора урожая и поминовения усопших – Самайн. Исторически это был достаточно важный праздник, позволяющий людям насладиться итогами своего труда и ненадолго выдохнуть перед наступлением тяжелой зимы. Долгие гуляния подвергали людей опасности, и есть теория, что именно из-за этого со временем мистицизм вокруг праздника только усилился, как бы предостерегая жителей от брожения в темном лесу после веселых гуляний. Говорили, в последний день октября, на стыке осени и зимы, в мир смертных возвращались духи предков, чтобы посмотреть, как идут дела у рода. И духи эти не всегда приходили с добрыми намерениями: в зависимости от того, как хорошо домочадцы себя вели в течение всего года, предок мог покарать всю семью, желая направить на путь истинный или нечто подобное. Могли духи предков бродить среди живых лишь до наступления утра. Со временем байка превратилась в настоящую страшную сказку, люди поверили в нее и, поверив, стали думать, как защищаться от нечистой силы.

Бороться решили в лучших традициях: чтобы отпугнуть одного ужасного зверя, притворялись другим. Побольше да посильнее. Разводили костры, наряжались в злых духов и тем самым надеялись отогнать от семьи непрошеных гостей. Пели, почитали самых великих для защиты. А называть праздник Днем всех святых начали с подачи папы Бонифация IV, когда христианство стало набирать популярность, таким образом подменив привычную для жителей традицию Самайна более желательным для церкви прославлением святых и мучеников. Вот только ничего у них не вышло, и Самайн продолжают отмечать до сих пор.

Я наблюдала за отцом, пока он слушал монолог Даши. Чем дольше одноклассница говорила, тем сильнее морщился лоб папы и сводились брови. Не ожидал Костя такого долгого рассказа на скромный интерес. Но вот Даша замолчала, посчитав ответ исчерпывающим, однако отец уточнил:

– Подожди, но как же тогда само название Хэллоуин? Оно-то откуда взялось, как и идея о поклонениях Сатане в этот день?

– Про поклонения Сатане не подскажу. Там не отследить. Наверное, кто-то что-то в свое время недопонял или же просто не попытался разобраться в предыстории. Или же пытались страшилками отвернуть людей от Самайна и сделать христианский праздник более привлекательным на контрасте. В древности я еще могу понять, но во времена Интернета… – Даша сделала многозначительную паузу, а после продолжила: – Вот с названием все довольно просто, но чтобы понять, нужно знать английский.

Костя призадумался и неоднозначно покачал головой из стороны в сторону, оценивая свои знания:

– Ну кое-что, предположим, я знаю. Рассказывай, может, пойму.

– Я постараюсь попроще, – сказала Романова и очень медленно, разделяя каждый слог, произнесла: – Hal-low-een – это сокращение, первые упоминания о котором датируются XVI веком как All Hallows’ Even, где even означает evening – «вечер». Целиком фраза переводится как «Вечер всех святых». Со староанглийского находила еще вариант All hallow ees, который значил что-то вроде «Мессы всех святых», но тогда не до конца понятно, как слова могли сложиться в известное нам сокращение.