– Выжил, – начала я, – и Владимир ставил на нем опыты.

Влад игриво покачал пальцем в воздухе:

– А ты хорош, признаю. И как, добился успеха?

– Он стал ближе к человеку, чем к вампирам.

– Какая безрассудная растрата силы… – с долей отвращения сказал Влад и привалился на локоть, ища более удобной позы, пока нога вновь срастается.

– Кстати, а где сам Ник? – наконец спросила я, поскольку остальные явно еще пытались прожить новость о кровном родстве, и получалось у них это крайне плохо. Четверка разбрелась подальше друг от друга, предаваясь эмоциям каждый по-своему, но плакала только Диана.

– Я здесь.

Никто из нас не заметил, что песнь оборвалась, а Татьяна уже какое-то время сидела на полу, как сломанная кукла: с разведенными в стороны прямыми ногами и безвольно болтающейся головой. Никита сидел рядом с ней, подставив плечо, и мягко водил пальцами по волосам, разрушая идеальные упругие локоны. Никто из нас не видел, как он попал в зал, но как минимум я была заочно благодарна, ведь проблема с Татьяной оказалась решена. На всякий случай я сделала усилие и попыталась расслышать биение ее сердца, но распознала нечто гораздо лучшее: мирное сопение спящей Ростовой. Что бы Ник ни сделал, спасибо ему.

– Она будет в порядке? – спросила я, когда подошла ближе, и Никита кивнул.

– Ты все слышал?

– Слышал. Кто кому кем на деле приходится – это может подождать.

Я глубоко вздохнула и увидела, как Владимир положил Стасу руку на плечо и принялся пламенно убеждать.

– Уводи ее отсюда.

– Но как же вы? Я ведь чем-то могу помочь.

– Мы не знаем, насколько ты теперь смертен.

– Что, – губы Ника растянулись в улыбке, но ноты удивления все равно читались на лице, – боишься за меня?

– Конечно да, – быстро ответила я и помогла ему поднять Татьяну. – Ты не последний человек в моей жизни. Несмотря ни на что.

Невысказанное зависло в воздухе, оставляя за собой лишь короткое обещание однажды сесть и поговорить друг с другом о том, как все на самом деле было между нами, и наконец отпустить, чтобы мы оба смогли жить дальше.

Ник переминался в нерешительности с ноги на ногу, и я вновь подогнала его:

– Уходи.