– Что ты имеешь в виду?

– Что вы, ребята, очень разные. Не знаю. Да и она не в твоем вкусе.

– Она секси, а значит, вполне в моем вкусе, –  отвечает Куинн, и мы оба начинаем смеяться. Сначала короткими смешками, но вскоре мы уже покатываемся со смеху, заваливаясь друг на друга и задыхаясь.

– Блин, Мина –  самый дорогой мне человек, –  говорю я, –  но она не секси.

– Чувак, у тебя что-то со зрением!

– Она одевается как ученица католической школы!

– Кэплан, это же как в порно!

– Что за хрень? –  Мы оба под кайфом и ржем как кони, и весь этот разговор кажется чушью. Как сказки доктора Сьюза[19].

– Только не говори мне, что никогда не думал об этом, когда она появляется в своей школьной юбке!

– Господи, нет, –  сквозь смех отвечаю я. –  Она мне как сестра.

– А мне нет.

– Так, значит… она, типа, распустила волосы и стала вдруг тебе нравиться?

– Я же только что говорил тебе: мне нравится, когда она убирает волосы наверх!

– Ну и что дальше?

– А то… стоит мне рискнуть?

– Конечно, –  отвечаю я. –  Твое дело.

– Не будь мудаком. Я спрашиваю, не будешь ли ты против.

– Нет, конечно. Я тут ни при чем. Решение за Миной, не за мной. –  Я прикусываю щеку изнутри при мысли об этом –  просто сразу представляю выражение ее лица, когда он попытается наклониться к ней. Она будет смотреть на него как на спятившего. Но он, по ходу, и правда спятил.

– Знаю, но ты же понимаешь, что я имею в виду.