– Ты встретишь меня?

– Иди к черному ходу.

Я иду по подъездной дорожке, стараясь держаться ближе к дому, чтобы не сработали датчики движения и не зажглось уличное освещение. Холлис открывает дверь подвала, москитная дверца с легким стуком ударяется о стену дома. Это напоминает мне о лете, о прогулах в средней школе, о нашем девятом классе, когда я, запинаясь, вот так же со стуком открыл эту дверь, чтобы проблеваться в саду. Я сбежал во время нашего первого минета, который случился сразу после того, как мы залпом выпили несколько банок пива. Странное дело, Холлис умеет пить пиво залпом прямо из банки.

– Привет, –  снова говорю я.

Она шикает на меня и затаскивает внутрь.

– Ты под кайфом, что ли?

– Нет. Да. Немножко.

– Из-за тебя моя постель провоняет травкой.

– Мне не стоило приходить?

– Нет. –  Она упирает руки в боки. –  Нет. Я рада, что ты пришел. Ты сейчас такой милый.

– Милый?

– Забавный. Красивый.

– Ты тоже красивая, –  отвечаю я. И это правда.

– Почему ты держишь в руках носки?

– Мы намочили ноги в озере.

– Гадость какая. Пойдем, потерянный мальчик.

– А что, ты не собираешься прыгать с пирса перед выпускным?

– Справедливо.

Холлис на цыпочках ведет меня по покрытым ковролином ступенькам подвала, а потом по ужасной деревянной лестнице в прихожей, которая вечно скрипит. Мы проходим мимо ее школьных фотографий в рамках, висящих вперемежку с фотографиями ее сестер на стене. Я останавливаюсь, чтобы сфотографировать, переборщив с зумом, одну из фоток –  Холлис в балетной пачке и короне, с розами в руках и без передних зубов. Она тянет меня за руку.

Мы занимаемся сексом в душе, как и всегда, когда ее родители дома, а потом, мокрые, отправляемся сразу в постель. Обычно она этого терпеть не может, но сегодня ведет себя мило.