– Я рада, что они пригласили тебя, –  говорит мама, спускаясь по лестнице. –  В выпускном классе так бывает: всем становится все равно, кто популярен, кто в тусовке, а кто нет.

– Ну спасибо, мама!

– О нет, прости! Я не хотела…

Я не даю ей закончить, крепко обняв. Она кажется мне такой маленькой, такой худенькой, тоньше меня, но мама так же крепко обнимает в ответ.

– Я просто тебя поддразнила, –  говорю я в ее волосы, –  знаю, я ведь не Мисс Старшая школа.

– Мне нравится, как ты сегодня выглядишь, –  отвечает мама, дернув меня за косу. –  Но почему ты не надела линзы?

– Так, все, мне пора.

– Тебе так идет, когда ты убираешь волосы с лица, вот и все!

– Пока, мам! Люблю тебя!

– Зачем прятать лицо?

– Если я приду не в очках, –  говорю я из дверей, –  они решат, что я слишком стараюсь.

– Иногда не помешает чуточку постараться, –  возражает мама.

– Могу сказать тебе то же самое.

Я дергаю за пояс ее халата. Она смеется. Ее смех удивляет нас обеих. У мамы такой вид, будто она сейчас заплачет, но вместо этого я слышу:

– Надо будет купить тебе новую пару. К следующей осени.

* * *

По-моему, даже когда папа был еще жив, из них двоих она все равно была более замкнутой. Противоположности притягиваются и все такое. Теперь у нее есть только одна настоящая подруга –  Джулия, да и то лишь потому, что она не поставила на ней крест и живет по соседству. Когда-то давно, в промежутке между периодом ночнушки с синими цветочками и тем состоянием, в котором она пребывает сейчас, у нее бывали приступы какой-то нездоровой активности. Я прекрасно это помню. Она словно выплывала из воды на поверхность, судорожно хватая ртом воздух. Она была похожа на путешественницу во времени, которая вдруг не понимает, в каком году оказалась. Помню музыкальные занятия для мам и детей и как унизительно было оказаться намного старше присутствующих там малышей. Она оставила меня в классе, едва закончилась половина первого занятия, а потом я нашла ее плачущей в туалете. Помню книжный клуб для матерей и дочерей, в котором состояли ее бывшие коллеги и к которому мы присоединились, но так и не пришли ни на одну из встреч.

И конечно, были еще ежегодные семейные поездки со старыми друзьями отца из Йеля. Их дети были примерно одного возраста со мной. Их отцы когда-то были молодыми людьми, которые запечатлены на родительских свадебных фотографиях с мамой на плечах на танцполе. У меня остались странные, но прекрасные воспоминания о тех поездках, когда папа еще был жив, похожие на фрагменты калейдоскопа, –  например, как меня с другими детьми завернули в одно огромное яркое полосатое полотенце, как нам было уютно в нем и как мы уснули все вместе прямо на песке. Как чья-то мама мажет мне нос кремом от загара.