Холлис сделала тысячу фотографий фанеры, потом ушла куда-то и вернулась с упаковкой маркеров. Она попросила всех написать свои имена белыми печатными буквами, но сначала посоветовалась с Куинном, пока он еще не ушел, и тот ответил, что она может хоть танцевать на фанере, пока та не расколется пополам. Это ее подарок. Я подписываю: «С днем рождения, самая лучшая девочка в мире, с любовью, Кэп». За это меня дразнят со всех сторон, но мне плевать.

Мне звонит Мина, и я выхожу на подъездную дорожку, чтобы встретить ее. Она выглядит очень напряженной и прижимает к груди сумку. Мне хочется взять ее за руку или сделать хоть что-нибудь, чтобы ей стало лучше, но вряд ли это поможет. Мы вместе идем на задний двор, и я очень хочу, чтобы Куинн уже вернулся –  у него здорово получается рассмешить Мину, –  но тут Холлис выкрикивает мое имя и машет нам рукой.

– У тебя очень красивый задний двор, –  говорит Мина, глядя на бумажные фонарики.

– Пойдем, покажу, что сделал Куинн! –  Холлис тянет Мину к импровизированному столу, немного властно, и Мина вынуждена отпустить сумку от груди. На столе уже расставляют стаканы, но Холлис заставляет ребят подождать, чтобы Мина подписала фанеру.

– Ну вот, теперь все в сборе! –  объявляет Холлис, и Мина улыбается по-настоящему. Она достает из сумки книгу.

– Ты принесла книгу? –  спрашивает Бекка.

Ненавижу Бекку.

– Э-э-э. –  Мина оглядывается по сторонам, а потом опускает взгляд на свой подарок и тут же протягивает его Холлис, которая смотрит на книгу с таким видом, будто ни разу в жизни не читала. –  Это тебе. От Кэплана. Я лишь забрала ее в «Дасти».

– Он забыл забрать ее сам, да? –  спрашивает Холлис, закатывая глаза.

Они вместе смеются, и все опять хорошо.

– Мы можем отметить на этой карте все места, где ты что-нибудь забывал, –  говорит Холлис, показывая на стол. –  Они рассыпаны по всему городу.

– Ой, я думаю, его отвлекли новости из Мичигана, –  говорит Мина.

– Мичигана? –  переспрашивает Холлис и смотрит сначала на Мину, потом на меня.

Я замираю. Вот черт! Я отчаянно пытаюсь вспомнить, говорил ли что-нибудь Холлис о Мичигане. Я ведь должен был! Как я мог ничего ей не сказать?

– Ты поступил?

– Да. Я был совершенно уверен, что…

Но тут она обнимает меня и говорит куда-то в шею:

– Поздравляю!

От облегчения я целую ее.

Все еще мрачная Бекка пытается оттащить от меня Холлис, чтобы сделать фото, но та не собирается отпускать меня, и между ними происходит молчаливый яростный спор.